Мегапроекты в гуманитарных и социальных науках

XV МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ. МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО»

Секция: Мегапроекты в гуманитарных и социальных науках

М.Д. Бухарин
Русские Туркестанские экспедиции С.Ф. Ольденбурга 1909‒1910 и 1914‒1915 годов как мегапроект

Археологическое изучение Северо-Западного Китая и Монголии в конце XIX — начале ХХ века выявило исключительное историческое богатство данного региона. Несколько экспедиций стремились занять лучшие места для проведения раскопок, в основном с целью наполнения музейных хранилищ. Российские разводочные экспедиции Д.А. Клеменца 1898 года и две Туркестанские 1909‒1910 и 1914‒1915 годов были организованы при поддержке государства как научные предприятия, нацеленные на сохранение и изучение памятников мировой культуры. Результаты экспедиции были обнародованы лишь в минимальной степени, так как государственные вложения в организацию экспедиций были минимальны.

Спустя 100 лет, в 2018‒2020 гг. одах участники исследовательской группы в рамках проекта «Вторая Русская туркестанская экспедиция 1914–1915 гг. одов академика С.Ф. Ольденбурга. Неизданные материалы из архивов РАН» (№ 18−09−00213), поддержанного РФФИ, выявили и подготовили к печати весь массив основной научной документации из архива РАН, которая полностью освещает деятельность российских исследователей по изучению Цянфодуна и Турфанского оазиса. В научный оборот введены работы, являющиеся, несомненно, важнейшими достижениями российского востоковедения за всю его историю. В значительной степени реконструированы биографии всех участников работ, подготовлена к печати ранее неизвестная их переписка. Основной результат работы заключается в подготовке к печати работы академика С.Ф. Ольденбурга «Описание пещер Чан-фо-дуна близ Дунь-хуана», значение которой для изучения памятника за последние сто лет лишь многократно возросло.

Тем не менее приходится констатировать крайне слабую заинтересованность государства в обнародовании результатов выдающегося научного предприятия академика С.Ф. Ольденбурга. Реализация мегапроекта, по своему значению одного из важнейших в современном мировом востоковедении, так и осталась в большей степени уделом энтузиастов от науки.


В.С. Груздинская
«Национальные» истории стран Восточной Европы и советские учёные: практики научной коммуникации

В конце 1940-х — середине 1950-х годов происходила советизация наук в странах Восточной Европы, которая предполагала как перенесение институциональной структуры советской науки, так и освоение марксистского метода. К этому же времени относятся первые «пробы пера»: историки из стран Восточной Европы создают свои «национальные» истории, осмысленные в марксистском ключе. При этом советским учёным нередко отводилась роль своего рода экспертов, делившихся опытом постижения «красной истины» с иностранными коллегами и призванных проводить экспертизу их работ. Так, например, в 1953 году чехословацкие историки прислали проспект учебника «Dějiny ČSR» на экспертизу в Институт славяноведения АН СССР. Учебник обсуждался на расширенном заседании института 26 ноября 1953 года, куда были также приглашены историки-богемисты из Московского и Саратовского университетов.

В декабре 1953 года чехословацкие историки собрали коллег из стран Восточной Европы, чтобы лично обсудить проспект издания и выслушать замечания и предложения. Советскую историческую науку на этом мероприятии представляли директор Института славяноведения АН СССР П.Г. Третьяков и заведующий сектором новой истории Института истории АН СССР Н.И. Саморуков. В следующем 1954 году чехословацкие историки снова собрали исследователей из Восточной Европы для обсуждения уже скорректированного проспекта учебника.

В 1950–1960-е годы советские историки также заняты крупными проектами по написанию историй «братских» стран. Так появились «История Польши», «История Чехословакии», «История Болгарии», несколько позже выйдет «История Венгрии» (в начале 1970-х годов) и др. Одновременно шла работа над «Историей Польши» в Институте истории Польской Академии наук и Институте славяноведения АН СССР. Сохранились документы, свидетельствующие о тесном сотрудничестве польских и советских учёных по обсуждению наиболее острых углов совместной истории двух стран.

Личные встречи, деловая переписка, перекрёстное рецензирование и односторонняя экспертиза позволяют не только осветить историю подготовки трудов, но и приблизиться к пониманию специфики коммуникации внутри «социалистической науки».

В докладе будут рассмотрены способы такой коммуникации советских исследователей с зарубежными коллегами из Восточной Европы.


А.В. Ермаков
Великая Северная экспедиция 1733–1743 годах как первый российский исследовательский мегапроект

После возвращения Первой Камчатской экспедиции Беринга в Санкт-Петербург Сенат, Адмиралтейств-коллегия и Академия наук выступили с проектом сплошного обследования побережья азиатской России и систематического научного изучения её внутренних областей. Вторая Камчатская или Великая Северная экспедиция 1733–1743 годов обошлась бюджету империи в несколько сот тысяч рублей.

Под команду капитана-командора Витуса Беринга и его заместителя Алексея Чирикова поступило более 500 специалистов, разделённых на семь исследовательских отрядов. Восьмой, «академический отряд» под руководством Герхарда Миллера проводил систематизацию результатов исследований и сбор источников по истории Сибири.
Вторая Камчатская экспедиция потребовала мобилизации огромных финансовых, материальных и людских ресурсов. Грандиозность замыслов и героические усилия путешественников соответствуют масштабности и значимости результатов экспедиции. Она явилась важным этапом в освоении Сибири, предпосылкой и началом присоединения и освоения русскими западной части Североамериканского континента. Включившись в круг европейских государств, соперничавших между собой в Тихоокеанском регионе, Россия кардинально изменила своё внешнеполитическое положение.

В строительстве десятков морских и речных судов, заготовке и перевозке снаряжения и продовольствия, в других работах были заняты тысячи сибиряков — русских и коренных жителей. Экспедиция, по существу, совершила «второе открытие» Сибири. Одним из итогов её работы стало также развитие Иркутска в качестве постоянной базы географических исследований и регионального научного центра.

Великую Северную экспедицию сложно назвать малоизвестной. Начиная с середины XIX века ей посвящены десятки научных исследований. Сборники связанных с ней документов продолжают издаваться до сих пор. Однако осмысление подлинных причин и глобальных последствий этого уникального явления, похоже, начинается лишь сегодня. Всего за 10 лет группа передовых специалистов и офицеров не только выполнила колоссальный объём географической и геодезической работы, но и стала локомотивом ускоренного развития Сибири, особенно Восточной.

В следующий раз системные исследования такого размаха ожидали Сибирь только через полтора века, в годы планирования линии Транссиба. Стоит упомянуть, что они велись куда большим количеством сотрудников в сравнительно более комфортных условиях.


С.С. Илизаров
Всеобщая история науки как неизбывная историографическая мечта

История науки как профессия и институция имеет длительную протяжённость развития, но дисциплинарно-юридическое оформление получила только в XX веке. В нашей стране, оказавшейся поначалу среди мировых лидеров, эти процессы проходили мучительно сложно, с рождением и гибелью в 1938 году первого академического Института истории науки и техники, безвинной казнью ряда ведущих научных сотрудников, первых директоров — Н.И. Бухарина и В.В. Осинского и т.п.

В XX веке прослеживаются многочисленные организационные метаморфозы, среди которых наиболее значимыми были следующие вехи:

 — В 1916 году в Академии наук образована первая историко-научная структура — подкомиссия по подготовке сборника «Русская наука» (руководитель А.С. Лаппо-Данилевский).
 — В 1921–1926 годах организована Комиссия по истории знаний — КИЗ АН СССР (В.И. Вернадский).
 — В 1932–1938 годах КИЗ преобразована в Институт истории науки и техники — ИИНТ АН СССР (Н.И. Бухарин).
 — В 1944–1945 годах по инициативе президента АН СССР В.Л. Комарова и под его руководством (с личного разрешения Сталина) учреждён Институт истории естествознания (ИИЕ).
 — В 1953 году к ИИЕ насильственно присоединена Комиссия по истории техники ОТН АН СССР и образован ныне существующий Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова (с 1991 года) АН СССР / ИИЕТ РАН.

В реальности всевозможных историко-научных и историко-технических организаций было существенно больше. При этом характерно, что на всех этапах, в том числе в додисциплинарный период, т. е. с 1-й трети XVIII века, выдвигались масштабные исследовательские и археографические проекты, в большинстве никогда полностью не реализованные. Именно тогда начался бесконечный путь разработки истории Академии наук, в котором известны инициативы и труды академиков Хр. Гольдбаха, Г.Ф. Миллера, А.А. Куника, П.П. Пекарского, М.И. Сухомлинова и др. В начале XX века, в эпоху подведения итогов предшествующего развития, Академия наук готовила серию тематических публикаций, посвящённых собственной истории новейшего периода за 1889–1914 годов. Подкомиссия «Русская наука» также создавалась для подготовки коллективного труда — серии очерков объёмом свыше 100 печатных листов по истории развитии научного знания в России. В советский период при определении общих задач, стоящих перед КИЗ, Вернадский избегал формулировать конкретные масштабные исследовательские проекты, но прилагал все усилия для создания Музея истории науки и техники, понимая, что реализация этой идеи не только поставит нашу страну вровень с западными государствами, но и придаст необходимую устойчивость институциональному существованию истории науки.

Первый полномасштабный исследовательский центр — ИИНТ — при декларировании цели разработки научной истории знания на основе диалектического материализма выдвинул и приступил к реализации нескольких глобальных проектов. Темы «Всеобщая история техники» и «Всеобщая история естествознания» должны были реализовываться как профессиональными историками науки — сотрудниками ИИНТ, так и с участием членов АН СССР В.В. Струве, А.И. Тюменева, С.А. Жебелева, Д.М. Петрушевского, О.А. Добиаш-Рождественской, Б.Д. Грекова, И.Ю. Крачковского и др. После гибели ИИНТ по инициативе президента АН СССР В.Л. Комарова была учреждена археографическая серия «Научное наследство» — один из наиболее успешных крупных историко-научных проектов, правда, испытавший, как и другие, всевозможные метаморфозы. В 1940–1950-е годы в условиях навязанного изоляционизма и борьбы за доказательство научно-технических приоритетов все усилия направлялись на изучение отечественного прошлого. С кончиной в январе 1951 года С.И. Вавилова прекратился едва начавшийся грандиозный проект многотомной истории отечественной науки. Только в 1962 году ИИЕТ АН СССР сумел официально конституировать как исследовательское направление разработку всемирной истории естествознания. Тем не менее на протяжении всего периода идея создания Всемирной истории науки даже в усечённом виде — истории естествознания — осталась эфемерной.


И.А. Карпенко
Учебники для Севера как государственный научный проект. Из истории издательства «Учпедгиз» в 1930–1950-е годы

В 1930 году в Ленинграде постановлением Учёного комитета при ЦИК СССР был организован Институт народов Севера. Работа института должна была идти по нескольким направлениям: подготовка туземных партийных кадров и открытие индустриально-промыслового направления, организация «ячейки высшего учебного учреждения при Институте для подготовки педагогов высшей квалификации, лингвистов и литературных (на туземных языках) работников», научно-исследовательская работа и собственное издательство. Одним из направлений работы стала подготовка в сотрудничестве с издательством «Учпедгиз» учебников для северных народностей.

Подготовка учебников была частью большого государственного проекта по просвещению жителей северных окраин советского государства. Для эвенков, чукчей, манси, хантов и многих других создавались учебники, прежде всего буквари, и переводная литература. Переводили книги, важные для формирования «нового советского человека»: рассказы о революции, тексты Сталина и Ленина, произведения современных писателей.

Наиболее важной и сложной работой северного отделения издательства «Учпедгиз» было создание букварей и учебников для младшей школы. Дети, которые обучались в школах-интернатах, не говорили на русском языке. Их нужно было не просто научить читать по-русски (на государственном языке), но и познакомить с понятиями, которые не могли представить себе жители Крайнего Севера. Многоквартирный дом, поезд, метро и т.д. — слова, понять которые для учеников интернатов было сложно.

Учебники создавали учёные-филологи, привлекая к работе носителей языка — учащихся Института народов Севера. Редакторы издательства выверяли точность отбора слов и проверяли, насколько хорошо эти понятия усваиваются при обучении. В целях проверки того, как работает учебник, насколько он понятен, редакторы ездили в длительные командировки на Крайний Север. При издательстве также сложился круг художников, иллюстрировавших учебную литературу. Их работа заключалась в поиске точных и узнаваемых образов, которые должны были работать в обе стороны. На страницах учебников должны были появиться понятные для северян изображения зверей, предметов быта, жилищ. Эти картинки помогали заучить слова на русском языке. Другое назначение иллюстраций — объяснить абстрактные понятия (метро, автобус, столица).

Совместная работа Института народов Севера, издательства «Учпедгиз», редакторов и художников решала глобальную научную и государственную задачу: служила просвещению северных народов, их адаптации к современности и через распространение русского языка и норм жизни советского государства способствовала «освоению» северных территорий.


О.В. Метель
Коллективные проекты советских историков: поиск организационных форм

Превращение советской исторической науки в «коллективный проект» началось ещё в 1920-е годы, когда общая перестройка научной деятельности в СССР требовала осуществить переход от признанного неэффективным «кустарного индивидуального производства» знания к коллективному исследовательскому творчеству. И первой формой организации совместной работы советских историков стала подготовка коллективных научных трудов, призванных с марксистско-ленинских позиций осветить всемирную историю («Всемирная история», «История СССР» и др.). Работа над ними была организована в конце 1930-х годов в академических институтах Москвы и Ленинграда и почти сразу обнаружила немало технических, материальных и концептуальных сложностей, серьёзно тормозивших процесс подготовки запланированных изданий.

Однако несмотря на возникшие проблемы, ориентация на коллективный характер исследовательской работы в советской академической и вузовской исторической науке сохранялась и в 1950–1980-е годы. Более того, по мере увеличения числа научных учреждений, связанных с изучением прошлого человечества, организация совместных усилий советских историков приобретала новые формы, связанные с общей координацией всей исследовательской работы в стране. В 1940–1950-е годы это нашло отражение в создании новых координационных структур (Советы по координации научной деятельности АН СССР, Научные советы в АН СССР и др.), которые должны были объединять усилия историков РСФСР и отдельных союзных республик по изучению ключевых научных проблем и способствовать росту региональной науки за счёт помощи из «центра». В 1960–1980-е годы на волне популярности технократического подхода в СССР началось внедрение программно-целевого метода организации научной работы, нашедшего своё выражение в подготовке комплексных программ, охватывавших широкий круг проблем и вопросов (например, переход от одной социально-экономической формации к другой или общее и особенное в мировом историческом процессе) и требовавших привлечения к их разработке специалистов из различных институций (подготовка коллективных трудов, участие в научных конференциях и совещаниях, совместная работа в рамках научных советов по той или иной проблеме и др.).

Практическое воплощение «коллективистских установок» советской исторической науки осуществлялось непросто, и если коллективные монографии публиковались регулярно, составляя, согласно официальным отчётам, основную продукцию академических институтов исторического профиля, то выполнение комплексных программ оказывалось скорее формальным и больше отвечало научным интересам отдельного автора, чем «прогнозируемым потребностям» советской науки. Однако при этом стремление к коллективной работе, направленной на решение фундаментальных научных проблем, для советских историков было весьма устойчивым и даже перестройка второй половины 1980-х годов не смогла сломать подобные механизмы, потребовав от учёных лишь интенсификации их усилий по реализации комплексных программ и разработке долгосрочных прогнозов развития советской науки до 2000 года.

Стремясь найти объяснение подобной устойчивости «мегапроектов» в советской исторической науке, необходимо обратить внимание на несколько обстоятельств. С одной стороны, такой подход к организации исследовательской работы отвечал общим взглядам на науку в СССР как на индустрию по производству знания в установленные планом сроки. В то же время он позволял решить ряд организационно-технических проблем, с которыми сталкивались советские историки (сложная процедура прохождения рукописей, отсутствие права публикации изданий у отдельных университетов и институтов и др.), обеспечивая расширение географии научных исследований (но при сохранении центр-периферийной модели функционирования советской науки).

Вернуться к списку секций