Развитие грантовой системы в России и ее влияние на науку

XV МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ. МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО»

Секция: Развитие грантовой системы в России и ее влияние на науку

И.Г. Дежина
Грантовая система науки России 90-х: встраивание в международную кооперацию

В докладе будет рассмотрен период 90-х годов XX века, когда после распада СССР в стране начала формироваться грантовая система финансирования науки. Почти одновременно ключевую роль начали играть два научных фонда — Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ), созданный в 1992 году с учётом опыта зарубежных государственных научных фондов, в том числе Национального научного фонда США, и Международный научный фонд (МНФ). МНФ поддерживал исследования в области естественных наук, выделяя как индивидуальные краткосрочные гранты (тогда они назывались гранты срочной помощи) и долгосрочные гранты на научные исследования. МНФ проводил международную экспертизу проектов, и это был первый прецедент такой оценки в России. Этот же фонд выстроил программу краткосрочной помощи на основе библиометрических показателей. МНФ повлиял на становление системы грантовой экспертизы в стране, хотя и просуществовал всего несколько лет.

С середины 1990-х годов в стране начало работать представительство Американского фонда гражданских исследований и развития (CRDF Global), который, как и МНФ, выделял конкурсные гранты на научные исследования в области естественных и технических наук. Программы CRDF способствовали формированию международных партнёрств российских учёных, поскольку одна из самых масштабных инициатив состояла в выделении грантов на совместные российско-американские исследования. Важно отметить, что до начала 2000-х российская сторона получала существенно большее финансирование, чем американские партнёры. В дальнейшем, когда в России стало выделяться больше бюджетных средств на науку, финансирование стало паритетным.

В целом система грантового финансирования 90-х годов сыграла более серьёзную роль, чем просто источник дополнительного финансирования науки в годы, когда государственный бюджет на науку сильно сократился. Не меньшее значение имело становление системы экспертизы, критериев оценки проектов, принципов международной кооперации, введение понятий конфликта интересов, а также освоение учёными навыков формирования бюджетов на научные исследования.

В докладе более подробно будут рассмотрены два аспекта влияния грантовой системы того периода. Первое — каким образом грантовая система изменила профессиональную деятельность исследователей с учётом гендерного фактора. Второе — какой вклад внесли гранты в развитие партнёрских отношений с зарубежными коллегами. Оба среза анализа базируются на результатах интервью, проведённых с российскими грантополучателями отечественных и зарубежных фондов.


А.М. Железнов, К.С. Губа, Е.А. Чечик
Как научное сообщество влияет на РНФ и как главный научный фонд влияет на российскую науку

Распределение финансовых средств в научной сфере является важной темой академических дискуссий в части анализа эффективности разных систем на уровне государств и грантовых отборов. Проведённый нами эмпирический анализ данных Российского научного фонда (далее — РНФ) отражает влияние инструмента грантового финансирования на отечественных исследователей.

В нашей работе на основе открытых данных о результатах грантов победителей конкурсов Российского научного фонда осуществлён сравнительный анализ публикаций учёных, которые выигрывали такие гранты в 2014 и 2017 годах. Конкурс 2014 года был первым в истории фонда, но сразу запомнился появлением публикационного барьера, который в дальнейшем только поднимали, хотя фонд во многом шёл навстречу учёным. Если для конкурса 2014 года руководителю проекта в естественных науках нужно было иметь не меньше трёх статей в индексированных журналах за три года, то в 2017 году их требовалось уже пять за пять лет, а в 2021-м — целых восемь. Для учёных-естественников с их приличным количеством публикаций в международных цитатных базах барьер выглядит преодолимым, отсекая не так много исследователей, тогда как для социально-гуманитарного учёного он всё более серьезный, что только частично нивелируется возросшим количеством российских журналах в базе Scopus.

Приводит ли применение количественных показателей при отборе заявок к лучшим результатам? Как изменилось количество и качество публикаций руководителей грантов после повышения требований к их публикациям? Для детального рассмотрения результатов мы выделили данные победителей по двум областям классификатора с разной публикационной спецификой: «физика и науки о космосе», представители которой высоко интегрированы в международное научное сообщество за счёт высоких позиций советской науки и активного участия в крупнейших коллаборациях, а также «гуманитарные и социальные науки», среди представителей которых подготовка англоязычных статей в соавторстве с зарубежными коллегами встречается гораздо реже. Наш вопрос о роли наукометрии особенно актуален в контексте управления российской наукой. Возможно, именно в России с её проблемами с экспертизой научного знания опора на количественные показатели может привести к лучшим результатам, так как признается серьёзным риск непотизма со стороны экспертов.

Мы обнаружили, что отбор среди физиков уже в первый период был эффективным, поскольку получателями грантов стали продуктивные исследователи, среди которых присутствовали авторы наиболее цитируемых статей. Гуманитарии заметно реже публикуются в международных изданиях, но и в их случае руководителями поддержанных проектов стали учёные, наукометрические показатели которых улучшились в сравнении с руководителями первого периода.

Отдельное внимание в нашем исследовании уделено сопоставлению исходного опыта руководителей грантов РНФ и публикаций, которые получили по результатам грантов возглавляемые ими коллективы. Сопоставлены как количественные показатели публикационной активности, так и выбор журналов для публикаций под воздействием ежегодных грантовых обязательств со стороны фонда. Важно отметить, что в исследуемый период выбор возможностей для проигравших в конкурсах РНФ снижался: без средств этого грантодателя в 2014 году можно было перестроиться на менее требовательные к результатам конкурсы РФФИ, РГНФ (для гуманитариев) или фонда «Династия» (для физиков), в 2017 году с закрытием малых фондов нарастала конкуренция между РНФ и РФФИ (хотя появились и такие новые небольшие фонды, как «Базис» для физиков), а в настоящее время поиск альтернативных источников ограничен.


В.А. Малахов
Программа мегагрантов и утечка мозгов из России: есть ли взаимосвязь?

Одной из отличительных черт постсоветской российской науки стало развитие грантовой системы — комплекса мер по финансовой поддержке научных исследований через фонды и программы на конкурсной основе. Помимо поддержки исследовательских инициатив российских учёных, важной задачей выстроенной в России грантовой системы является стимулирование развития международной научной кооперации, трансграничного трансфера знаний и технологий и привлечение в страну ведущих мировых учёных. На выполнение данных задач был направлен целый ряд инструментов — международные гранты РНФ, РФФИ и других фондов, ряд мероприятий ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России», мероприятия национального проекта «Наука и университеты».

Одной из самых обсуждаемых инициатив правительства в данной области в последние десятилетия стала программа мегагрантов. Данная программа направлена на привлечение в Россию ведущих мировых учёных со всего мира и создание под их руководством исследовательских лабораторий мирового уровня. Тем не менее программа подвергалась довольно серьезной критике со стороны части российского научного сообщества. Противники программы, как правило, апеллируют к необоснованно щедрым вознаграждениям руководителям лабораторий, которые не всегда уделяют лабораториям первостепенную роль в своём рабочем графике. Некоторые опасения также связываются с возможным стимулированием утечки умов и созданием ситуации, когда иностранные научные руководители могут «вытягивать» за рубеж наиболее перспективных молодых российских учёных, участвовавших в проекте. В то же время серьёзных исследований, посвящённых тому, как программа повлияла на интернационализацию российской науки и академическую мобильность участвовавших в ней учёных, не проводилось.

Учитывая, что надежных официальных статистических источников о международных миграциях российских учёных нет, проследить карьерные траектории участников финансируемых в рамках программы мегагрантов проектов и оценить количество российских учёных, уехавших за рубеж после окончания проектов, можно с помощью анализа публикационных профилей авторов в международных базах цитирования. Нами для этой цели использовалась система Web of Science, в которой с помощью специально разработанного алгоритма нам удалось выявить 2647 уникальных авторов, участвовавших в проектах программы мегагрантов первых трёх конкурсов. В результате библиометрического анализа профилей данных авторов нами было выявлено, что 399 учёных из полученной выборки (около 15,1%) были вовлечены в процессы международной циркуляции кадров в период с 2010 по 2020 год. Можно выделить две модели международной академической мобильности, характерной для российских учёных, участвовавших в исследуемых нами проектах:
1) «маятниковая миграция», к данной группе учёных относятся исследователи, совмещающие работу в российских и иностранных организациях (12,7% от всей выборки);
2) «традиционная миграция», предполагающая долгосрочное трудоустройство учёных в зарубежной организации (2,4% от всей выборки). Совпадение стран, с которыми экс-участники мегагрантов имеют аффилиации, со странами трудоустройства руководителей лабораторий было выявлено в отношении примерно 30% из рассматриваемой выборки учёных.

Таким образом, гипотеза о массовом «вытягивании» руководителями проектов перспективных отечественных научных работников вслед за собой за рубеж не нашла подтверждения. Несмотря на то что почти каждый седьмой участник этих проектов в период с 2010 по 2020 год имел хотя бы одну аффилиацию с зарубежными организациями, лишь чуть больше 2% из них эмигрировали из России на постоянной основе. Подавляющее большинство мобильных экс-участников проектов совмещают работу в России и за рубежом.


А.В. Самарин
Трансформация проектного финансирования в России и формирование новых приоритетов

Современная российская фундаментальная наука мало отличается от советской. Причём самые значительные изменения, по которым мы всё-таки можем отличить их друг от друга, произошли совсем недавно. Наиболее успешным инструментом, трансформирующим науку и принятым научным сообществом, стала система научных грантов.

Была поставлена задача предложить альтернативу существовавшему ещё с советских времён механизму финансирования науки. Научные фонды предложили свободу творчества. Грант мог получить любой учёный, чью заявку такие же учёные находили актуальной и значимой. В середине 1990-х годов это идея была революционной для российского научного сообщества, хотя уже давно являлась стандартом за рубежом. Однако система вертикального (ведомственного) распределения средств оставалось главенствующей, а значит, её пережитки тоже. Решение — переход на проектное финансирование.

К середине 2000-х годов фонды распределяли недостаточно средств для того, чтобы кардинально трансформировать систему финансирования исследования и разработок. Попыткой изменить ситуацию стало создание Российского научного фонда. Новый фонд получил финансирования больше, чем другие научные государственные фонды вместе взятые, перед Россией стояла амбициозная задача поддержать лидеров, а также перевести финансирование науки на проектные механизмы. О необходимости такого шага неоднократно говорил президент В.В. Путин в своих посланиях Федеральному Собранию.

Почему государству так важно перевести науку на гранты и проектное финансирование? Это альтернатива концепции сплошного фронта, которую исповедовала советская наука. Тогда Академия наук СССР занималась всеми научными направлениями. Россия в науке должна выбрать приоритеты, в которых будет поддерживаться передовой уровень исследований и инфраструктуры. По остальным направлениям малые коллективы (лаборатории) будут отслеживать мировые тенденции и в случае изменения ситуации станут точками роста этих направлений в России. Кто определит научные направления, по которым Россия должна присутствовать в лидирующих позициях?

Сегодня мир вступает в четвёртую промышленную революцию. Для России участие в новой технологической революции становится одним из главных социально-экономических и исторических вызовов. Перед страной остро стоит потребность перейти к новой модели развития на базе высокотехнологичных отраслей, основанных на научных знаниях и инновационных технологиях. В связи с этим пересматриваются механизмы финансирования науки. То, как Минобрнауки России реализует проект «Наука и университеты» (конкурсы на проведение масштабных научных исследований мирового уровня, мероприятия в рамках Федеральных научно-технических программ и пр.), проект госпрограммы научно-технологического развития РФ, показывает, что министерство и государство последовательно движутся в своей логике.

Финансирование в приоритете будет направляться на исследования полного цикла либо на прорывные исследования, решающие ключевые научные задачи в мировой научной повестке. Для всех остальных исследований, которые не имеют прямого коммерческого результата, но в перспективе могут вылиться в новое научное направление, есть ниша — грантовая поддержка. В ближайшее время Россию ждёт расцвет грантовой (не обязательно фондовой) системы. Государство всё чаще будет применять методы конкурсного распределения средств, вытесняя исследования, не связанные с развитием технологий и проектов полного инновационного цикла, из области государственного задания в сферу деятельности фондов.


Н.Н. Спасская, Ю.М. Баранова
Citizen science в биологии: история и перспективы

Citizen science — один из способов получения научных данных с помощью непрофессионалов. В последние десятилетия это направление активно развивается. Один из первых примеров подобных проектов — Christmas Bird Count, начатый в 1900 году в США Национальным Одюбоновским обществом. Однако можно найти более ранние истоки гражданской науки, прежде всего в деятельности разнообразных научных обществ.

В России в первую очередь следует вспомнить о деятельности МОИП и ИОЛЕАиЭ. Московское общество испытателей природы (МОИП, организовано в 1805 году Г. Фишером фон Вальдгеймом) и Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии (ИОЛЕАиЭ, организовано в 1863 году А.П. Богдановым), несмотря на несколько разную идеологию, выполняли, по сути, одинаковую миссию — привлекали любителей из разных слоёв общества к научной деятельности, а также для способствования науке в виде сбора, приобретения и передачи затем в музеи интересных экспонатов, редких и ценных книг, финансированию научных и просветительских мероприятий. Членом ИОЛЕАиЭ, как более демократического общества, мог стать любой человек, интересующийся естественными науками, независимо от социального положения и образования. Общество на деньги меценатов организовывало научные экспедиции, печатало научные труды (прежде всего на русском языке), организовывало публичные выставки и лекции.

А.П. Богданов (1834–1896) был одержим идеей просвещения народных масс. Многое из того, что он задумал и воплотил в жизнь, имеет удивительное созвучие с проводимыми в наше время мероприятиями:
 — выставки: Акклиматизации (1858, 1863, 1878), Этнографическая (1867), Политехническая (1872), Антропологическая (1879), Пчеловодческие (1867, 1887) — все они сопровождались публичными лекциями по разным вопросам науки и прикладных знаний. В XXI веке подобные формы присутствуют в виде Фестиваля науки, «Первозданной России» (под эгидой РГО), «Золотой черепахи» и т. п.;
 — «Воскресные объяснения коллекций музея» и публичные лекции — сейчас это одна из обязательных активностей фактически всех музеев.

Но идею организации Русской ассоциации для развития науки (1889), к сожалению, он не успел полностью осуществить.

Проекты гражданской науки начали активно развиваться в последнее время, в том числе и в России (см. https://citizen-science.ru). Этому процессу способствует развитие цифровых технологий и увеличивающаяся доступность многофункциональных гаджетов. Сотрудники Зоологического музея МГУ имени М.В. Ломоносова являются инициаторами и руководителями нескольких проектов: программа «Птицы Москвы и Подмосковья» (действует с 1999 года) с созданием «Атласа птиц Москвы и Подмосковья» (с 2004 года) и «Атласа птиц Москвы» (с 2012 года) объединила более 500 участников; «Атлас гнездящихся птиц европейской части России» (2011–2018 годы, 260 участников и 377 наблюдателей); «Млекопитающие России» (с 2017 года, 1311 участников). Среди других проектов следует упомянуть разные по масштабу задач и охвату аудитории iNaturalist, информационную систему РИВР и др. Все перечисленные проекты используют наблюдения отдельных участников, которые накапливаются в базах данных, туда же вливаются сведения по музейным коллекциям, из научных публикаций и т. п. Это затем позволяет оценить биологическое разнообразие территорий, его временную динамику, изменения ареалов отдельных видов и т. п. Несложные действия участников, проводимые фактически в игровой форме, позволяют привлечь к проектам даже младших школьников. Таким образом создаётся прослойка увлечённых людей, часть из которых впоследствии могут реализовать себя в науке.

Проекты гражданской науки, безусловно, перспективны и социально значимы. Однако грантовая система, принятая в стране, позволяет запустить масштабные проекты, но не поддерживает развитие уже созданных. И это становится весьма существенным препятствием.


Е.А. Стрельцова
Grant or perish: зачем российским учёным гранты?

Сегодня жизнь научных сообществ большинства стран мира неразрывно связана с системой грантов, существование которой позволяет учёным проводить актуальные научные исследования, принимать участие в конференциях, семинарах и других академических мероприятиях, приобретать оборудование и научную литературу, публиковать свои труды. Значимость грантов в современной науке обусловлена, с одной стороны, их экономической ценностью, поскольку в первую очередь это особый механизм финансирования исследований, а с другой — их символической ролью. Статус грантополучателя позитивно влияет на репутацию учёного: в некоторых странах (например, Австралии, Великобритании, Канаде, США) число полученных грантов (или общий объём привлечённого конкурсного финансирования, или число поданных грантовых заявок) служит основанием для принятия решения о найме новых сотрудников в университеты или исследовательские институты, их карьерном росте, заключении бессрочного контракта, используется для расчёта учебной нагрузки. Постепенный рост зависимости учёного от грантов позволяет говорить о том, что современная наука существует в условиях новой парадигмы — «получай гранты или исчезни» (’grant or perish!’).

Россия в данном случае не является исключением, удельный вес грантов фондов поддержки научной, научно-технической и инновационной деятельности в общем объёме внутренних затрат на исследования и разработки постепенно увеличивается: с 2,5% (22,7 млрд руб.) в 2015 году до 3,1% (35,2 млрд руб.) в 2019 году. В рамках грантовых программ получает поддержку значительное число российских учёных. Так, например, в 2020 году Российский научный фонд поддержал 5 тысяч научных проектов и программ, в реализации которых участвовали 37,4 тысячи исследователей. Какие факторы подтолкнули этих и других российских учёных к участию в грантовых конкурсах? Рассматривают ли они победу в таких конкурсах как «акт признания» их квалификации и высокого уровня проводимых исследований? Ответ на эти и другие связанные вопросы был получен в ходе онлайн-опроса российских учёных (N=560 человек), результаты которого будут представлены в докладе.

Вернуться к списку секций