Не та кровь

Алексей Паевский
1780
0

Переливание крови или ее компонентов практиковалось в течение многих сотен лет. Было спасено немало жизней, еще больше пациентов погибло – и никто не мог понять, почему кровь, перелитая от одного человека к другому, в одном случае творит чудеса, а в другом стремительно убивает. Лишь в 1901 году в австрийском медицинском журнале Wiener klinische Wochenschrift появилась статья «О явлениях агглютинации нормальной крови человека», которая превратила переливание крови из лотереи в рядовую медицинскую процедуру. Автором статьи был Карл Ландштейнер.

Карл Ландштейнер

14 июня 1868 года, Вена, Австро-Венгрия – 26 июня 1943 года, Нью-Йорк, США

Формулировка нобелевского комитета: «За открытие групп крови человека»

Историю эту можно начать с 1628 года, когда английский врач Уильям Гарвей опубликовал труд, в котором впервые описал циркуляцию крови. Уже тогда стало понятно: раз уж кровь циркулирует, некоторое ее количество можно забрать у одного человека и перелить другому, нуждающемуся в ней. Первая достоверная запись об успешном переливании крови датируется 1665 годом: еще один англичанин, Ричард Ловер сообщил о том, что ему удалось «внедрить» кровь от одной живой собаки к другой. Медики продолжали такие эксперименты, пробуя переливать больным и кровь животных, и даже другие жидкости, скажем, молоко. Неудивительно, что результаты таких опытов выглядели совсем не оптимистично, и уже вскоре переливание человеку крови животных было запрещено законом.

Уильям Гарвей, основоположник современной физиологии и эмбриологии

Полтора века спустя, в 1818 году, акушер Джеймс Бландел уже вполне успешно спасает рожениц с послеродовым кровотечением. Правда, выживает только половина его пациенток, но для того времени и это – отличный результат. В 1840 году проходит успешное переливание цельной крови для лечения гемофилии, в 1867-м заходит речь о применении антисептиков при переливании, а спустя еще год на свет появляется герой нашего рассказа.

О детстве будущего нобелевского лауреата известно немного. Тихий и застенчивый мальчик в шесть лет потерял отца – журналиста, издателя газеты, серьезного юриста. Овдовев, мать постаралась обеспечить сыну благополучное будущее, за что тот отплатил ей бесконечной преданностью: говорят, посмертную маску матери Карл хранил в своем кабинете всю жизнь.

После окончания школы Ландштейнер поступил на медицинский факультет Венского университета, где увлекся биохимией. Одновременно с получением диплома в 1891 году у молодого ученого выходит и первая статья, посвященная влиянию диеты на состав крови. Но медика увлекает органическая химия, и следующие пять лет он проводит в Цюрихе, Вюрцбурге и Мюнхене, в лабораториях Артура Ганча (автора реакции синтеза пиридина), Эмиля Фишера (будущего Нобелевского лауреата и исследователя сахаров) и Ойгена Бамбергера (первооткрывателя реакции получения аминофенолов, получившей его имя).

Лишь вернувшись в Вену, Ландштейнер возобновляет медицинские исследования. Сначала – в больнице общего профиля, а с 1896 года – в Институте гигиены, под руководством знаменитого бактериолога Макса фон Грубера. Молодого ученого интересуют принципы работы иммунитета и природа антител. Эксперименты проходят успешно: буквально за год Ландштейнер описывает процесс агглютинирования («слипания») лабораторных культур бактерий при добавлении к ним сыворотки крови.

Через пару лет Карл уже занимает пост помощника на университетской кафедре патологической анатомии. Здесь он оказывается «под крылом» еще двух выдающихся наставников – профессора Антона Вейксельбаума, показавшего бактериальную природу менингита, и Альберта Френкеля, которому удалось впервые описать пневмококки. Ландштейнер начал работу в области патофизиологии, проведя сотни вскрытий и существенно углубив свои знания. Но все больше и больше его увлекала иммунология, а конкретнее – иммунология крови.

Зимой 1900 года Ландштейнер взял образцы крови у себя и пятерых коллег, доктора Штурли и доктора Плетчинга, при помощи центрифуги отделил сыворотку от эритроцитов и принялся экспериментировать. Выяснилось, что ни один из образцов сыворотки никак не реагирует на добавление «собственных» эритроцитов. Но почему-то сыворотка крови доктора Плетчинга «склеила» эритроциты доктора Штурли – и наоборот!

Это позволило предположить, что существует как минимум два вида антител, которые связывают эритроциты. Ландштейнер назвал их без затей – А и В. При этом в собственной крови он не обнаружил ни тех, ни других, предположив, что есть еще и третий вид антител – С. Самой редкой – четвертой – группы крови у участников тех экспериментов не было. Такая «не имеющая типа» кровь была описана два года спустя, благодаря работам уже знакомого нам доктора Адриано Штурли и его коллеги Альфреда фон Декастелло.

Тем временем Карл продолжает эксперименты и пишет статью в Wiener Klinische Wochenschrift, в которой формулирует знаменитое «правило Ландштейнера», ставшее основой современной трансфузиологии: «В организме человека антиген группы крови (агглютиноген) и антитела к нему (агглютинины) никогда не сосуществуют».

Группы крови. Таблица из Нобелевской лекции Ландштейнера

Публикация Ландштейнера фурора не произвела – фактически она не была замечена коллегами. В результате группы крови «открыли» еще несколько раз, так что с их номенклатурой возникла серьезная путаница. В 1907 году чех Ян Янский назвал их I, II, III и IV, пронумеровав в порядке убывания частоты, с которой они встречаются. Тремя годами позже американец Уильям Мосс описал четыре группы крови, нумерованные в обратном порядке, – IV, III, II и I. Номенклатура Мосса широко использовалась, например, в Великобритании, что приводило к серьезным проблемам.

Раз и навсегда убрать эту путаницу удалось только в 1937 году, на съезде Международного общества переливания крови в Париже. Здесь и была принята терминология АВ0, использующаяся до сих пор, а группы крови получили параллельно и буквенные, и цифровые обозначения: 0 (I), A (II), B (III), AB (IV). Это были названия, предложенные Ландштейнером, только добавилась четвертая группа, а С превратилась в 0.

Читайте также наш краткий путеводитель по группам крови.

Благодаря открытию Ландштейнера стали возможны оперативные вмешательства, которые раньше заканчивались фатально из-за массированного кровотечения. Более того, открытие групп крови позволяло с некоторой достоверностью определить отцовство. Но это «светлое будущее» медицины наступило позже, когда ученые и врачи, наконец, смогли принять тот факт, что в крови человека может происходить «какая-то там борьба».

Поначалу же на идеи Ландштейнера смотрели косо. В конце концов в его лаборатории остался только один помощник. Но продуктивно работать Карлу это, видимо, не помешало: вскоре он описал свойства агглютинирующих факторов и способность эритроцитов абсорбировать антитела. Затем – совместно с Джоном Донатом – продемонстрировал эффект и изучил механизмы холодовой агглютинации.

Постепенно ослабевало его любопытство к свойствам крови, тем более что в 1907 году Ландштейнер получил новое назначение и стал главным патологоанатомом венской Больницы королевы Вильгельмины. Начавшаяся общеевропейская эпидемия полиомиелита заставила его изменить приоритеты и заняться поисками возбудителя этого древнего и смертельного врага человечества.

Жертва полиомиелита на древнеегипетской стеле периода XVIII династии (между 1403 и 1365 годами до н. э.)

Ландштейнер экспериментирует, вводя препарат нервной ткани умерших во время эпидемии детей различным животным. У морских свинок, мышей и кроликов ему не удается ни вызвать развитие болезни, ни наблюдать связанных с ней гистологических изменений. Эксперименты на обезьянах дают нужные результаты, но лабораторных животных в Вене не хватает – и Ландштейнер отправляется работать в парижский институт Пастера, где была возможность ставить эксперименты на обезьянах. В статье 1909 года, опубликованной совместно с Эрвином Поппером, Ландштайнер уверенно пишет о вирусной природе болезни: виновник найден и изолирован.

Два года спустя Ландштейнер получил профессорскую кафедру в Венском университете, а в1916 году женился. Его избранница Хелен Власто год спустя родилат сына Эрнста.

Тем временем Австро-Венгрия пришла к распаду, а на фоне поражения в Первой мировой войне погрузилась в разруху. Семья Ландштейнера оказалась на грани голодной смерти, а научная работа и вовсе остановилась. Карл принял решение уехать в Нидерланды, где занял место прозектора небольшой католической больницы в Гааге и продолжил исследования. Всего за три года работы в новой должности ученый умудрился опубликовать 12 статей, первым описав гаптены и их роль в иммунных процессах, а также специфику гемоглобинов разных видов животных.

В 1923 году Ландштейнер получил приглашение Рокфеллеровского института медицинских исследований в Нью-Йорке, куда и отправился вместе с семьей. Хорошие условия позволили организовать специализированную лабораторию иммунохимии. Спустя шесть лет вся семья получила американское гражданство, а в 1930 году, тремя десятилетиями позже самого открытия групп крови, Ландштейнера стал Нобелевским лауреатом.

И снова – удивительное дело: в 1930-м на премию по медицине было заявлено 139 номинаций, и Ландштейнер отнюдь не казался фаворитом. Второго своего «нобеля» мог получить Иван Павлов, сильным претендентом был отец современной генетики Томас Морган, а абсолютным лидером по числу номинаций – создатель вакцины от сыпного тифа Рудольф Вайгль.

Однако победителем оказался Ландштайнер, и 11 декабря он выступил с Нобелевской лекцией на тему «Индивидуальные различия в человеческой крови», рассказав о результатах переливаний крови, о значении этого метода в медицине, и обозначил риски применения трансфузии. В последнем вопросе он оказался практически пророком.

В 1939 году семидесятилетний ученый удостоился прозрачно звучащего звания «почетный профессор в отставке», но работу не покинул, и еще год спустя вместе с учениками Александром Винером и Филиппом Левайном – будущими светилами мировой иммунологии – обнаружил резус-фактор. Исследователи показали связь между этой новой системой групп крови и развитием гемолитической желтухи у новорожденного: резус-положительный плод может вызывать у резус-отрицательной матери выработку антител, в результате происходит гемолиз эритроцитов плода, гемоглобин превращается в билирубин – и развивается желтуха.

В самом почтенном возрасте Ландштейнер оставался энергичным человеком и блестящим исследователем, вот только мизантропия его усилилась. В нью-йоркской квартире и доме в Нанкасте, которые он купил на «нобелевские» деньги, профессор так и не поставил телефонов и постоянно требовал от окружающих соблюдения тишины. Последние годы жизни ученый посвятил исследованиям в области онкологии – любимая жена страдала раком щитовидной железы, и он отчаянно пытался понять природу этого заболевания. К сожалению, преуспеть и в этой области ему не удалось: 24 июня 1943 года, прямо в лаборатории, у Карла Лайндштейнера случился обширный инфаркт. Спустя два дня он умер в больнице института.

Но награды и почести продолжили сыпаться на него. В 1946 году Лайндштейнеру посмертно присудили медицинскую премию Ласкера, его портреты стали печататься на почтовых марках и купюрах, а с 2005-го день рождения Карла Ландштейнера сделался общим праздником – Всемирным днем донора крови.

Написано в соавторстве со Снежаной Шабановой.