Когда закончится нефть. Исследование в жанре science art

Фёдор Владимиров
545
0

Приглашаем вас в открытую мастерскую Ольги Киселевой, посвященную постановке интерактивного перформанса о нефти «Самоорганизация». Ольга Киселева, художник, руководитель Департамента искусства и науки Университета Сорбонны, рассказала Политеху о рождении идеи перформанса, о том, как обстоят дела с science art в России и Европе, о параллелях между общественными процессами и поиском альтернатив нефти.

– Ольга, вы одной из первых в России обратились к science art. Скажите, какие тенденции развития этого направления вы видите в стране сегодня?

– Я считаю, мы в этом вопросе лидеры. Во-первых – потому что получили и получаем другое образование по сравнению с нашими западными коллегами. У нас традиционно очень развито обучение наукам в школе, у нас в стране любой гуманитарий грамотен в математике, физике, химии, он не боится пользоваться точными науками для описания мира.

Во-вторых, в России гуманитарные профессии престижнее, чем в Европе. У нас художники, писатели, философы – обычно сильные, талантливые и образованные люди, в то время как на Западе, где существует долгая традиция капитализма, все немного по-другому: гуманитарные, исследовательские профессии не так престижны, как прагматические, и художниками часто становятся те, кого не взяли на престижные специальности вроде инженера или менеджера. В результате людям, которые занимаются гуманитарными профессиями на Западе, страшно обращаться к точным наукам из-за сложившихся еще в школьные времена плохих отношений с этими дисциплинами. Они по старой памяти нарочно от этих предметов отгораживаются. Сопряжение art с science их пугает!

http://www.youtube.com/watch?v=STYtA1ZsQyM

Что такое art & science? Как я уже сказала, наука – это способ описания мира, искусство – тоже способ описания мира. Зачем нужен художник? Не для того, чтобы сделать мир красивее, а чтобы понять и показать, как он может лучше функционировать. Художник не только описывает, но еще и исследует явление. Перед тем как описать явление, его важно понять, а для этого необходимо проникнуть вглубь. Тут возможны разные методы: впечатление, интуиция. А можно разобраться при помощи научного подхода, а потом использовать свои художественные способности, чтобы придать полученной информации эмоциональную окраску. И так зритель не только придет к пониманию явления, но и получит эмоциональный толчок.

– В рамках московской программы вы проводите открытую мастерскую перформанса. Расскажите, пожалуйста, о концепции этого проекта.

– Проект родился из моего путешествия в страны Персидского залива. Там меня поразила полная зацикленность всех процессов на нефти, отсутствие альтернативы ей – ничего другого в обществе и экономике выстроено не было. Я была в Кувейте – а это одна из самых открытых стран региона, здесь к другим культурам относятся с симпатией. Несмотря на это я и там чувствовала себя не очень уютно.

В нашей стране нефть тоже выступает важным жизненным компонентом, так что это и наша проблема. Хотя, конечно, если закончится нефть в России, обрушится не все – есть же и другие отрасли промышленности, культура, сельское хозяйство, старинные города. Но все-таки сегодня ее присутствие сильно влияет на наш образ жизни – и наш образ в глазах окружающих.

Я задумала проект о том, что будет, когда нефть закончится, о возможной альтернативе нефти. Обратилась к физикам и химикам, исследователям, которые занимаются вопросами нефтезамещения в промышленном производстве и производстве энергии. Нефть ведь присутствует абсолютно везде! Про топливо знают все, но мы забываем, что большинство окружающих нас предметов также сделаны с использованием нефти. Все синтетические материалы! Наш утренний гель для душа и шампунь созданы на ее основе. Я не буду описывать, сколько нефти мы съедаем за завтраком (смеется). Когда она закончится, нефть, присутствующую в большинстве окружающих нас предметов, нужно будет чем-то заменить, чтобы сохранить привычный уровень комфорта. Многие лаборатории сейчас работают над этим вопросом. Уже найдены энергетические альтернативы нефти. Но производство предметов повседневного обихода без ее использования до сих пор является направлением исследований. Этим вопросом занимаются, в частности, в нанолаборатории Высшей школы промышленной физики и химии Парижа – там работают самые талантливые ученые, в том числе нобелевские лауреаты.

http://www.youtube.com/watch?v=r2LwqHmsgFk

Мы разработали сценарий с молодым и очень одаренным ученым Ники Башли, которого, я надеюсь, мы сможем привести в Москву в рамках этого проекта. Ники работает над поверхностно-активными веществами. Эти химические соединения используются, к примеру, для производства моющих средств. В лаборатории разрабатывают новые технологии, чтобы заменить нефть на натуральные компоненты в промышленном масштабе.

Интересно рассмотреть, как ведут себя молекулы при введении в действие таких продуктов. Когда мы берем кусок мыла и помещаем его в водную среду, молекулы, состоящие из гидрофильных и гидрофобных частей, – образуют мицеллу таким образом, гидрофильная часть находится снаружи, а гидрофобная спрятана внутри. То есть этот продукт нефтехимии очень однообразен по своей структуре, и чтобы мы с ним ни делали, часть элементов всегда закрыта от общества.

Но если для создания этих же продуктов взять устроенный сложнее биоматериал, то в воде получатся структуры иного уровня сложности.

Мне кажется, что такая замена нефти на биопродукты может символизировать изменения общества. В результате оно должно стать более сложноорганизованным, более толерантным, и каждый член социума будет иметь более многогранные функции и больше персональной ответственности. Мы решили показать историю в виде перформанса, по сценарию, сделанному в сотрудничестве с учеными. Мы поставим перформанс, где люди-молекулы будут демонстрировать тенденции изменения общества, которые повлечет за собой переход от нефти к биопродуктам.

– Существуют ли, на ваш взгляд, различия в выстраивании перформативных практик в Европе и России? Есть ли разница в восприятии перформанса у европейской и российской публики? Как этот жанр связан с практикой научного искусства?

– Я, честно сказать, не считаю, что такая разница есть. Единственное – наша публика более подготовлена, но она и малочисленнее европейской. Я вчера сделала перформанс в совершеннейшей глуши, в Исландии, в деревне, где живет триста человек (мы делали его здесь не столько для публики, сколько из-за интересной геофизической ситуации). И что вы думаете – на него пришло двести человек! Я не знаю, будет ли у нас в Москве двести человек публики (смеется). В России пока трудно перейти от прекрасно подготовленных любителей искусства, своеобразной интеллектуальной элиты, к широкой аудитории. Хотя, возможно, я просто не была в таких местах, как Никола-Ленивец, где проходит фестиваль «Архстояние» (смеется)!

Беседовала Александра Московская