«Я изучаю анатомию и смерть, чтобы понять жизнь»

Фёдор Владимиров
453
0

Программа «Polytech.Science.Art: Наука.Искусство.Технологии» представляет мастерскую Паскаль Полье-Грин «Человек как антенна», она будет работать в Образовательном центре Музея «Гараж» с 17 по 20 ноября.

Всех, кто интересуется научным искусством, кого так или иначе задевают работы самой Паскаль, мы приглашаем на ее открытую лекцию и презентацию итогов работы мастерской 20 ноября в 20:00. Вход свободный – по предварительной регистрации. Паскаль Полье-Грин ответила на несколько вопросов Александры Тахтаевой.

Паскаль, как сооснователь и участник междисциплинарных лабораторий – BIOMAB, ARSIC, AEIMS – скажите, каковы основные направления их деятельности?

BIOMAB (Biological and Medical Art in Belgium) мы основали вместе с преподавателями университета Антверпена – Анн ван де Вельде, гематологом, медицинским художником, и профессором Франсисом ван Глеббииком, хирургом-ортопедом и специалистом по анатомии человека.

Как и Анн ван де Вельде, я вхожу в Европейскую ассоциацию медицинской и научной иллюстрации (AEIMS). В 2006 году для AEIMS и MAA (Ассоциация медицинских художников Великобритании) я организовала конференцию по медицинскому искусству – «Искусство и наука против смерти». Мы пригласили художников, воодушевленных наукой, ученых и медицинских художников в антверпенский зоопарк имени Чарльза Дарвина. Сняли фильм, издали книгу и сделали выставку. Конференция прошла очень успешно, и мы решили организовать художественно-медицинский курс в Бельгии. Идея была в том, чтобы включить в университетскую программу магистерский курс, в рамках которого художники могли бы присутствовать на вскрытиях и изучать таким образом анатомию. Но это оказалось слишком дорого, поэтому университет предложил устраивать мастер-классы по медицинской иллюстрации раз или два в год. Через несколько лет они превратились в двухдневные рисовальные марафоны. Один день посвящен анатомии животных в Гентском университете, а следующий – анатомии человека в университете Антверпена.

Другая конференция, Vesalius Continuum, проходила на острове Закинф в Греции и едва не вылилась в биеннале. Там было много сопутствующих инициатив – поиск могилы Андреаса Везалия, создание нового бронзового памятника, передвижная выставка и показ фильма Fabrica Vitae. Передвижная выставка путешествовала по миру, сейчас под названием Post Mortem ее можно увидеть в Бельгии, на факультете судебно-медицинской экспертизы Гентском университете.

https://vimeo.com/130539336

Взаимодействие с экспертами в области искусств, науки и технологий изменило и мои собственные работы – я двигаюсь от функциональности простой медицинской иллюстрации к концептуальности.

Вместе со скульптором Элеонор Крук, астрофизиком и писателем Артуром Миллером, художником Брайаном Уильямом Грином мы основали ARSIC (Международная коллаборация по художественному исследованию науки) – это скорее авангард, нежели science art. Мы пока только определяемся с философией ARSIC, организация пока очень молода. Однако мы пришли к тому, что новая научно-художественная платформа не нужна, ARSIC в большей степени работает с философской проблематикой. Сказать точнее можно будет после конференции в Риге.

– Ваши научно-художественные исследования в основном лежат в русле медицинской тематики. А зачем при медицинских учреждениях вообще нужны художественные лаборатории?

– Я думаю, сотрудничая, искусство и медицина обогащают друг друга. BIOMAB много работает с лабораториями – это платформа для художников, на ее основе возможны любые коллаборации, и мы надеемся предложить нечто похожее в ARSIC. И вот здесь мы будем открыты для разных наук и областей знания, не станем ограничиваться медициной. Хочется предложить иную парадигму, в рамках которой наука и искусство не будут разделены, а, напротив, сольются воедино и начнут восприниматься как одна дисциплина. Возможно, участники ARSIC не будут ни художниками, ни учеными, и возникнет новое определение их рода деятельности. Художественные исследователи, например. Сейчас я принимаю участие в работе лаборатории биоарта в Австралии, ключевое направление ее деятельности – симбиоз. Важно, как мне представляется, дать художнику возможность вести научно-исследовательскую работу в интересных ему областях.

Приходилось ли вам сталкиваться с этическими дилеммами, возникающими из-за принципиальной неоднозначности исследований на стыке искусства и медицины?

– Недавно я принимала участие в конференции, посвященной этическим вопросам экспонирования или работы с человеческими останками. Как медицинский художник я должна была подписать этический кодекс, в Великобритании с этим очень строго. Я уважительно отношусь к донорам и их семьям, а потому в рисунках, живописи или скульптурах никогда не демонстрирую индивидуальные особенности. Однако лично я ведь не работаю в жанре биоарта и не использую органические материалы.

Этический кодекс необходим. Но мне кажется, строгость правил иногда просто ставит крест на научно-художественных исследованиях. Я думаю, нужен здоровый баланс, и это предполагает отказ от личных табу и страхов.

Внутри каждого из нас – кости, мышечная и жировая ткань, и рано или поздно все мы умрем. Меня как исследователя интересует природа сознания, но я изучаю анатомию человека и смерть – чтобы понять жизнь. Иногда тяга к познанию входит в противоречие с этическими принципами, и здесь, как мне кажется, жизненно необходимы, с одной стороны, открытость и – с другой – уважительное отношение к личности. Вот это и должно определять комплекс законов об использовании человеческих органов и тканей.