Юлия Шахновская: «Мы делаем музей для людей»

TED
10:24
383
1

Роботы в сфере искусства

Арктика и Антарктика

Невесомое тело

Юлия Шахновская: «Мы делаем музей для людей»

15 февраля Юлия Шахновская, генеральный директор Политехнического музея, выступила с краткой лекцией на конференции TedXMoscow «И возможное возможно» и рассказала о пяти базовых принципах, по которым живет Политех. Мы публикуем видеозапись этого выступления – оно отвечает на многие вопросы о музее, его настоящем и будущем.

Расшифровка

По сути – сделать музей или какой-либо другой проект не требует ни особых талантов, ни каких бы то ни было специальных навыков, но есть важная вещь, о которой нужно помнить, вступая в длинный процесс. Нужно договориться о принципах – очень простых, очень понятных, ясных всем принципах, которые никогда не будут пересмотрены или нарушены. В детстве нам говорят: не ссорьтесь, находите компромисс, умейте договариваться. Но если вы вдруг решили сделать музей, построить дом или реализовать любой большой проект, это не просто помешает – это будет вам страшно вредить.

Наши принципы

1. Мы создаем музей для людей

Формально ни один государственный музей не должен делать ничего, кроме как сохранять фонды и целевым образом расходовать деньги. Поэтому много где в мире, когда музей закрывается на реконструкцию или строительство нового здания, он фактически перестает существовать на карте города – люди о нем забывают. Или помнят и ждут открытия, но это не важно: его нет.

Мы же, закрывшись, стали делать больше, чем прежде. Мы привели странных животных из пластика на ВДНХ, мы организовали кучу выставок и лекций, мы запустили open-air-фестиваль и фестиваль научного кино; мы работаем с детьми, мы просвещаем взрослых, реализуем огромное количество разного рода проектов и порой обнаруживаем себя сразу в тридцати разных точках Москвы и за ее пределами. И очень соблазнительно было бы не делать ничего – то есть не совсем ничего, спокойно готовиться к открытию в 2017 году. Но нам кажется, что вот это как раз и есть музей для людей, – когда ты все время стараешься создать что-то интересное и познавательное.

Музей – это не стены, не только стены. Это знание, которое ты несешь аудитории. А еще музей это не склад. Поэтому недавно мы открыли наши фонды, те самые закрома, и любой желающий может посмотреть на то, из чего состоит собственно коллекция музея, то, чего, как правило, никто не видит.

С тех пор как мы закрылись, наша аудитория более чем утроилась, и я надеюсь, что за оставшееся до открытия время она еще вырастет.

2. Мы хотим сделать лучший музей в мире, как бы пафосно это ни звучало

Когда ты начинаешь что-то большое, кажется естественным делать это лучше всех. Но потом возникает очень много объективных обстоятельств – тебе и здесь трудно, и тут невозможно, и вот уже «давайте в десятку войдем», потом «лучший в стране», «лучший в городе». Ну и ничего, вроде нормально получается. Но так нельзя. Потому что задуманное должно быть реализовано обязательно.

Мы провели международный конкурс и заполучили в подрядчики главное музейное агентство в мире. Два с половиной года с ним работали. А результат неутешителен: симпатично, уверенно, но довольно посредственно. И мы рискнули – решили, что не будем двигаться по этому пути, и фактически стартанули заново. Сейчас десятки ученых, сценаристов, журналистов, художников, дизайнеров работают над будущим музея. А если взглянуть назад, ни один успешный большой классный музей в мире из всех, что мы знаем, не делался музейщиками. Это всегда были энтузиасты разных профессий, и у них получилось. Надеюсь, у нас тоже получится.

3. Мы все делаем по закону, а не по правилам, которые сложились вокруг нас

В России жить по закону по сути равно не давать взятки. Вот не давайте взяток! Не давайте их, когда у вас госконтракт на семь с половиной миллиардов, не давайте, когда горят сроки, не перечисляют денег; не давайте взяток, когда к вам приходят за ними, даже не скрывая этого. И не поддавайтесь влиянию людей с властью.

Оказывается, так можно. Не очень просто, и государственному музею это, поверьте, ой как нелегко, но возможно. И важно еще и для того, чтобы никогда не быть пойманным за руку. Потому что в этом случае тебя фактически невозможно остановить.

4. Мы выполняем обещания

Казалось бы, банально, но очень важно. В нашей сегодняшней среде это как-то не принято: обстоятельства изменились, и вроде бы можно ничего не выполнять. Мы сейчас фактический единственный проект, который сохраняет иностранного архитектора. Два с половиной года назад прекрасный японский архитектор выиграл конкурс, и его проект должен сильно улучшить наш город, подарить ему уникальное архитектурное произведение. Не было недели, когда я не думала с ним расстаться. Это трудно: он не говорит по-английски, он не знает наших правил, он все время придумывает вещи, которые невозможно построить. Но если мы хотим соблюдать собственные принципы и верим в них, это нужно делать, как бы ни было трудно.

5. Мы руководствуемся здравым смыслом

Это тоже не так просто, как кажется. Последняя яркая история – это пандусы для инвалидов. Выяснилось, что если выполнить сегодняшние жесткие, серьезно проработанные правила в проекте, в реальности ни один инвалид не сможет ни попасть в здание, ни из него выехать. Ну, просто потому что пандусы прилагаются к конкретному помещению, а к зданию в целом – нет. Нет никакого способа на коляске покинуть здание, даже если ты попал внутрь. И вот теперь мы ходим и рисуем стрелочки, чтобы показать, как коляска будет двигаться внутри здания. Третий месяц пытаемся согласовать проект – вроде бы разумный, вроде бы нужный.

Но так устроено практически все. Например, требования к музейным хранилищам рассчитаны не менее чем на Мону Лизу. А если вы хотите заниматься с детьми, этого нельзя делать ни в подвале, ни на третьем этаже, потому что предполагается, что дети могут существовать только на первом и втором, вниз не спускаются, а наверх уж точно подняться не могут. В этом смысле надо помнить, что иногда нужно побороться, побиться за адекватность и реалистичность результата. Это важно.

Тут уж – приняли на себя принцип и с ним дальше живем. Поэтому иногда мне кажется, что я сама этот человек в коляске, который крутится между пандусами, пытаясь выехать из здания. Зачем мне это? Представьте, что вы подходите к двери, открываете ее, а ручка остается у вас в руках. Кто из вас сразу бросится на поиски отвертки, чтобы прикрутить ее назад? Подумайте честно. Одного человека вижу. Двоих. Троих. Ну да, действительно, что уж там, дверь не ваша, ручка тоже, да если даже и ваша – вы куда-то шли, дверь открылась, можно не останавливаться, когда-нибудь потом вызвать специального парня, который все починит. Но вот я возьму отвертку. И для этого не нужна никакая специальная мотивация, а нужно просто хотеть сделать мир немножко лучше и оставаться ребенком, которому все кажется простым. По сути наша жизнь, все, что мы делаем, состоит из этих дверных ручек. Если каждый будет прикручивать по одной – по две, она сильно улучшится. Спасибо.

Наши принципы

1. Мы создаем музей для людей

Формально ни один государственный музей не должен делать ничего, кроме как сохранять фонды и целевым образом расходовать деньги.  Поэтому много где в мире, когда музей закрывается на реконструкцию или  строительство нового здания, он фактически перестает существовать на карте города – люди о нем забывают. Или помнят и ждут открытия, но это не важно: его нет.

Мы же, закрывшись, стали делать больше, чем прежде. Мы привели странных животных из пластика на ВДНХ, мы организовали кучу выставок и лекций, мы запустили open-air-фестиваль и фестиваль научного кино; мы работаем с детьми, мы просвещаем взрослых, реализуем огромное количество разного рода проектов и порой обнаруживаем себя сразу в тридцати разных точках Москвы и за ее пределами. И очень соблазнительно было бы не делать ничего – то есть не совсем ничего, спокойно готовиться к открытию в 2017 году. Но нам кажется, что вот это как раз и есть музей для людей, – когда ты все время стараешься создать что-то интересное и познавательное.

Музей – это не стены, не только стены. Это знание, которое ты несешь аудитории. А еще музей это не склад. Поэтому недавно мы открыли наши фонды, те самые закрома, и любой желающий может посмотреть на то, из чего состоит собственно коллекция музея, то, чего, как правило, никто не видит.

С тех пор как мы закрылись, наша аудитория более чем утроилась, и я надеюсь, что за оставшееся до открытия время она еще вырастет.

2. Мы хотим сделать лучший музей в мире, как бы пафосно это ни звучало

Когда ты начинаешь что-то большое, кажется естественным делать это лучше всех. Но потом возникает очень много объективных обстоятельств – тебе и здесь трудно, и  тут невозможно, и вот уже «давайте в десятку войдем», потом «лучший в стране», «лучший в городе». Ну и ничего, вроде нормально получается. Но так нельзя. Потому что задуманное должно быть реализовано обязательно.

Мы провели международный конкурс и заполучили в подрядчики главное музейное агентство в мире. Два с половиной года с ним работали. А результат неутешителен: симпатично, уверенно, но довольно посредственно. И мы рискнули – решили, что не будем двигаться по этому пути, и фактически стартанули заново. Сейчас десятки ученых, сценаристов, журналистов, художников, дизайнеров работают над будущим музея. А если взглянуть назад, ни один успешный большой классный музей в мире из всех, что мы знаем, не делался музейщиками. Это всегда были энтузиасты разных профессий, и у них получилось. Надеюсь, у нас тоже получится.

3. Мы все делаем по закону, а не по правилам, которые сложились вокруг нас

В России жить по закону по сути равно не давать взятки. Вот не давайте взяток! Не давайте их, когда у вас госконтракт на семь с половиной миллиардов, не давайте, когда горят сроки, не перечисляют денег; не давайте взяток, когда к вам приходят за ними, даже не скрывая этого. И не поддавайтесь влиянию людей с властью.

Оказывается, так можно. Не очень просто, и государственному музею это, поверьте, ой как нелегко, но возможно. И важно еще и для того, чтобы никогда не быть пойманным за руку. Потому что в этом случае тебя фактически невозможно остановить.

4. Мы выполняем обещания

Казалось бы, банально, но очень важно. В нашей сегодняшней среде это как-то не принято: обстоятельства изменились, и вроде бы можно ничего не выполнять. Мы сейчас фактический единственный проект, который сохраняет иностранного архитектора. Два с половиной года назад прекрасный японский архитектор выиграл конкурс, и его проект должен сильно улучшить наш город, подарить ему уникальное архитектурное произведение.  Не было недели, когда я не думала с ним расстаться. Это трудно: он не говорит по-английски, он не знает наших правил, он все время придумывает вещи, которые невозможно построить. Но если мы хотим соблюдать собственные принципы и верим в них, это нужно делать, как бы ни было трудно.

5. Мы руководствуемся здравым смыслом

Это тоже не так просто, как кажется. Последняя яркая история – это пандусы для инвалидов. Выяснилось, что если выполнить сегодняшние жесткие, серьезно проработанные правила в проекте, в реальности ни один инвалид не сможет ни попасть в здание, ни из него выехать. Ну, просто потому что пандусы прилагаются к конкретному помещению, а к зданию в целом – нет. Нет никакого способа на коляске покинуть здание, даже если ты попал внутрь. И вот теперь мы ходим и рисуем стрелочки, чтобы показать, как коляска будет двигаться внутри здания. Третий месяц пытаемся согласовать проект – вроде бы разумный, вроде бы нужный.

Но так устроено практически все. Например, требования к музейным хранилищам рассчитаны не менее чем на Мону Лизу. А если вы хотите заниматься с детьми, этого нельзя делать ни в подвале, ни на третьем этаже, потому что предполагается, что дети могут существовать только на первом и втором, вниз не спускаются, а наверх уж точно подняться не могут.  В этом смысле надо помнить, что иногда нужно побороться, побиться за адекватность и реалистичность результата. Это важно.

Тут уж – приняли на себя принцип и с ним дальше живем. Поэтому иногда мне кажется, что я сама этот человек в коляске, который крутится между пандусами, пытаясь выехать из здания. Зачем мне это? Представьте, что вы подходите к двери, открываете ее, а ручка остается у вас в руках. Кто из вас сразу бросится на поиски отвертки, чтобы прикрутить ее назад? Подумайте честно. Одного человека вижу. Двоих. Троих. Ну да, действительно, что уж там, дверь не ваша, ручка тоже, да если даже и ваша – вы куда-то шли, дверь открылась, можно не останавливаться, когда-нибудь потом вызвать специального парня, который все починит. Но вот я возьму отвертку. И для этого не нужна никакая специальная мотивация, а нужно просто хотеть сделать мир немножко лучше и оставаться ребенком, которому все кажется простым.  По сути наша жизнь, все, что мы делаем, состоит из этих дверных ручек.  Если каждый будет прикручивать по одной – по две, она сильно улучшится. Спасибо.