Борис Голицын

Годы жизни

1862 — 1916

Род занятий

Геофизика

Основатель отечественной сейсмологии

Биография

Предметы и документы

Библиография


"Можно уподобить всякое землетрясение фонарю, который зажигается на короткое время и освещает нам внутренность Земли, позволяя рассмотреть то, что там происходит".

Б.Б. Голицын

Это образное сравнение принадлежит русскому ученому-физику и геофизику, основателю отечественной сейсмологии и одному из ведущих сейсмологов начала XX века академику Петербургской Академии наук князю Борису Борисовичу Голицыну (1862 — 1916) [15], чьи труды по сейсмологии еще при жизни получили международное признание. Вместе с тем, круг его научных и общественных интересов необычайно широк: он был ученым-физиком, организатором науки, преподавателем, обществен­ным деятелем. Непросто описать деятельность человека такой удивительной энергии, разносторонних интересов, работоспособности и производительности, каким был Борис Борисович. Знакомство с его жизненным путем, с Голицыным-физиком, организатором науки и обществен­ным деятелем создает образ человека поразительной судьбы и таланта.

Борис Борисович Голицын родился 18 февраля 1862 года в Санкт-Петербурге. Его отец — князь Борис Николаевич Голицын — окончил математический факультет Харьковского университета; мать — графиня Мария Григорьевна Кушелева. Род Голицыных ведет свое начало от литовского князя Гедимина (XIV в.), один из потомков которого, Михаил Иванович Голица-Булчак, переехал при Иване Грозном из Литвы в Московское государство, его сын стал именоваться Голицыным. В роду Голицыных было много замечательных людей. Дед Николай Борисович — ветеран войны 1812 года, человек удивительного музыкального дарования, друг Бетховена. Прадед Николая Борисовича, Михаил Михайлович Голицын, фельдмаршал, победитель сражений при Шлиссельбурге, Нарве и других [1, 9].

До двенадцатилетнего возраста Борис Борисович воспитывался дома с учителями; в 1874 году поступил в частную школу, устроенную графом Апраксиным у себя на дому по программе мужской классической гимназии. В 1871 году мать Б.Б. Голицына, разведясь с мужем, вышла замуж за итальянца Инконтри и переехала во Флоренцию, а сын остался жить с бабушкой — Екатериной Дмитриевной Кушелевой. В 1876 году для подготовки к поступлению в Морское училище (впоследствии — корпус) Голицына отдали в семью Изыльметьева, преподавателя астрономии это­го училища. Учил Изыльметьев по принципу "разбирайтесь сами, а если не поймете, то спросите". Во многом по этому принципу было построено обучение и в Морском училище, и в Морской академии, и в Страсбургском университете, где впоследствии пришлось учиться Голицыну. В том же году он поступил в Морское училище (впоследствии переименованное в Морской кадетский корпус), а в 1880 году закончил его гардемарином, причем — первым по наукам. По окончании училища, он попал на фрегат "Герцог Эдинбургский", который совершал заграничное плавание по Балтийскому и Средиземному морям. Плавание было трудным: молодые офицеры жили в общей каюте, для самостоятельных занятий не было условий; на корабле была ненужная муштра; как раз в вахтенное дежурство Голицына вспыхнул бунт судовой команды. Бунт был погашен, а вслед за тем кораблю был назначен путь на Дальний Вос­ток. Голицын принял решение поступать в университет и в 1881 году списался с судна. Во время плавания на "Герцоге Эдинбургском" он познакомился и подружился с лейтенантом великим князем Константином Константиновичем, впоследствии президентом Академии наук. Дружбе этой было суждено сыграть значительную роль в судьбе Бориса Борисовича. Зимой 1881 — 1882 года Голицын готовился к поступлению в университет, но простудился. Простуда перешла в начало чахотки, и он уехал лечиться к матери в Италию, где провел два года и использовал вынужденное пребывание за границей для слушания лекций по физике, истории, теории искусств; брал приватные уроки математики.

В 1884 году Голицын вернулся в Россию и поступил в Морскую академию на гидрографическое отделение. Через два года он окончил курс академии, но был аттестован всего лишь мичманом, а не лейтенантом, так как по закону о морском цензе ему не хватало для этого одного месяца плавания. Таким образом, окончив курс по наукам вторым, он оказался "в хвосте выпуска". Это обстоятельство произвело удручающее впечатление на Голицына, и он решил порвать с флотом, выйти в полную отставку, начать жизнь снова и поступить в университет. Было ему в это время 24 года. С поступлением в Петербургский университет Голицына ждала новая неудача: так как у него не было аттестата зрелости, ему было предложено сдать все предметы по полному курсу классической гимназии, — и это предложение было сделано лицу, окончившему полный курс академии! Отказавшись от этого унизительного предложения, Голицын уехал в Страсбург, чтобы там поступить в университет. За три месяца он выучил немецкий язык в достаточной для поступления мере, и весной 1887 года был принят на физико-математический факультет Страсбургского университета.

Годы учения в Страсбургском университете (1887−1890 гг.) — наиболее счастливые и беззаботные в жизни Б.Б. Голицына. Здесь он познакомился и подружился с П.Н. Лебедевым. На формирование творческого характера Голицына оказал большое влияние физик А. Кундт, его учитель и наставник. Он поощрял творчество своих учеников, направленность на трудную проблему, требовал умения предвидеть и развивал интуицию. "Дело физика, — говорил Кундт, — составить дифференциальные уравнения, а дальше можно нанять математика, и он их решит". Надо полагать, что Голицын усвоил это наставление, потому что в дальнейшем он получал немало упреков именно по части громоздкости и небрежности математических выкладок, встречал непонимание смелых качественных построений. Добавим, что служба на флоте оставила один существенный след во всей деятельности Голицына: она приучила его считать, что быстрое решение вопроса может быть и не вполне совершенным, но зато лучше медлительной нерешительности.

В 1890 году Голицын вернулся в Россию, а в следующем был назначен приват-доцентом на кафедру физики Московского университета, где он читал лекции, вел физический семинар, практикум и готовил диссертацию. В 1893 году Б.Б. Голицын представил факультету свою диссертацию "Исследования по математической физике", состоящую из двух разных работ — о пондермоторных силах и о свой­ствах лучистой энергии [13]. Диссертация встретила со стороны рецензентов З.П. Столетова и О.П. Соколова незаслуженную резко отрицательную оценку, к Столетову присоединился К.А. Тимирязев; ряд профессоров, в том числе И.Г. Жуковский, выступили в защиту Голицына. По некоторым пунктам, вызвавшим возражения, у самих оппонентов не было единой точки зрения. Разгорелась научная и литературная полемика, захватившая и другие институты. Сейчас, через много лет после этого спора, установ­лено, что Столетов был не прав [3, 5, 24]. Б.Б. Голицын в полемике участия не принимал; но эта история тяжело отразилась на нем. Он вынужден был оставить Московский университет и уехать в Страсбург, а затем в Юрьев (Тарту), где был назначен заведующим кафедрой физики [9]. В конце 1893 года, когда страсти, связанные с конфликтом, еще не улеглись, Голицын был избран адъюнктом Академии наук. Оказалась вакантной кафедра физики, и великий князь Константин Константинович сумел убедить членов академии в талантливости молодого физика, репутация которого была так сильно подорвана. Представление было подписано П.Л. Чебышевым и еще пятью академиками.

Избрание Б.Б. Голицына в Академию наук не было встречено сочувственно многими учеными, тем более что кандидатуру З.П. Столетова президент вывел из списка кандидатов в действительные члены академии. Работы Голицына подверглись жестокой критике. Тем не менее, он продолжал печатать свои исследования, хотя, по мнению многих, не доводил их до желаемой степени полноты и совершенства. B J894 году Голицыну было поручено заведовать физическим кабинетом Академии наук, который он существенно пополнил и расширил [14]. Тогда же он был приглашен читать лекции в Морскую академию, где преподавал до конца своих дней: читал курсы электричества и магнетизма, термодинамики, теории упругости, акустики, высшей оптики. В 1896 году Голицын вместе с академиком О.А. Баклундом организовал экспедицию на Новую Землю для наблюдения полного солнечного затмения. Фактически он был руководителем экспедиции, занимался ее снаряжением, разработкой научной программы. После успешного наблюдения затмения был совершен рейд в глубь острова, сделаны метеорологические наблюдения и проведено физико-географическое описание.

В 1897 году Б.Б. Голицына пригласили читать лекции по физике в открывшийся Женский медицинский институт, где он преподавал в течение двух лет, организовал физический кабинет и практические занятия. В 1909 году он был избран профессором Высших женских курсов, преподавал термодинамику. Надо заметить, что Голицын сочувственно относился к женскому образованию; он охотно приглашал женщин в учреждения, которыми руководил, несмотря на то, что тогда не все положительно относились к женскому образованию вообще, а тем более к работе женщин в научных учреждениях. В 1898 году Академия наук избрала Бориса Борисовича Голицына экстраординарным академиком, а в 1903 году группа академиков, учитывая заслуги Бориса Борисовича, представила его к избранию в ординарные академики. Против этого, однако, резко возражали математики, в том числе академик Андрей Андреевич Марков, которые указывали на громоздкость и нестрогость некоторых его расчетов. Возникла острая дискуссия, повторилась история десятилетней давности. При баллотировке Голицын не получил необходимого большинства голосов. Впоследствии, ближе познакомившись с работами Голицына, Марков признал свою недооценку его работ и, когда в 1908 году Голицын был вторично представлен к избранию, сам подписал это представление [1, 5].

В 1899 году министр финансов России граф С.Ю. Витте пригласил Б.Б. Голицына занять пост товарища управляющего Экспедицией заготовления государственных бумаг. Несколько месяцев спустя Голицын стал управляющим Экспедицией, он пробыл в этой должности шесть лет, проявив себя талантливым инициативным организатором. Экспедиция — это огромное учреждение, штат которого состоял из четырех тысяч человек, функционировало на коммерческой основе. В 1899 году Экспедиция была в запущенном состоянии: большой долг, малый оборотный капитал, низкая производительность труда. За годы управления Борис Борисович Голицын провел техническую и административную реорганизацию Экспедиции, нашел выгодные заказы, были уплачены долги, построены новые здания. Были проведены мероприятия, направленные на существенное улучшение жизни рабочих: во всех подразделениях введен восьмичасовой рабочий день, открыты ясли для детей, создана летняя колония для подростков-рабочих, упорядочена работа рабочей столовой, открыт клуб с библиотекой, построено специальное здание для технической школы, в которой бесплатно обучались дети рабочих, организована касса взаи­мопомощи. Одновременно в 1899 — 1905 гг. Б.Б. Голицын состоял в городской думе.

В 1905 году в связи с русско-японской войной в стране организуется Особый комитет для усиления флота. В дальнейшем по инициативе Голицына в этом комитете выделился отдел воздушного флота: Борис Борисович выступил в академии с докладом "Об общих директивах для правильной постановки дела воздухоплавания в России". По его инициативе Русско-Балтийский завод в Риге, членом Совета которого Б.Б. Голицын состоял, приступил к постройке аэропланов. В 1914 году, когда началась первая мировая война, он создал Военно-метеорологическое управление, которое обслуживало нужды авиации. С 1907 года Голицын являлся председателем Ученого комитета главного управления землеустроения и земледелия, отдавал много сил исследованию естественных ресурсов России. В 1913 году он возглавил Главную физическую обсерваторию [20].

Наряду с активной общественной деятельностью в период с 1899 по 1916 год Б.Б. Голицын занимался сейсмологией. В 19001тоду была учреждена Постоянная центральная сейсмическая комиссия, куда в качестве физика был приглашен Борис Борисович. Начало его деятельности на сейсмологическом поприще совпадает с управлением Экспедицией. Б.Б. Голицын, придя в сейсмологию в 1899 году, был уже сложившимся ученым, выдающимся физиком, человеком разносторонних способностей, талантливым организатором научных исследований. Он определил первоочередные задачи сейсмологии: 1) создание таких приборов для производства стационарный наблюдений, по записям которых можно получать не описательные, качественные, а количественные характеристики землетрясений и вызываемых ими эффектов; 2) создание отечественной сети сейсмических станций, оптимально расположенных по отношению к сейсмоактивным районам страны. В последние годы жизни Борису Борисовичу Голицыну пришло мировое признание его заслуг. В 1910 году Манчестерский университет присудил ему степень почетного доктора; в 1913 году его избирают почетным членом Франкфуртского физического общества, в том же году Геттингенская академия наук избрала его членом-корреспондентом; в течение года он состоял президентом Русского физико-химическо­го общества. В 1915 году Московский университет, который ученый был вынужден покинуть в 1893 году, присудил ему степень почетного доктора географии, в 1916 году он был избран иностранным членом Лондонского королевского общества [24].

Такова история жизни и деятельности Б.Б. Голицына. Его творчеству и делам были свойственны увлеченность, темперамент, неравнодушие ко всему, что его окружало, и чем он занимался. В письме П.Н. Лебедеву он написал о занятиях математикой: "Это скучно, но благоразумно" [24]. Он несколько раз менял свой путь, смелый, талантливый и деятельный, сражался с рутиной военно-морского минис­терства. Борис Борисович Голицын был избран в Академию наук, не имея ученой степени, он неустанно организовывал самые различные начинания: самолетостроение, военно-метеорологическую службу, экспедицию на Новую Землю, социальные реформы в Экспедиции заготовления государственных бумаг; создал инструментальную сейсмологию, заложил фундамент новой науки, организовал систематические наблюдения и сеть станций, оснащенных приборами его собственной конструкции. Академик Б. Б, Голицын внес существенный вклад в разработку основных проблем молекулярной физики, особенно в изучение критического состояния вещества, электромагнетизма, теории излучений, термодинамики, развития оптического эксперимента. Идеи Б.Б. Голицына во многом опередили уровень развития физики конца XIX — начала XX в. и, может быть, поэтому не сразу были поняты и приняты современниками [10, 11, 12, 13].

Жизнь выдающегося ученого оборвалась 16 мая 1916 года. Он скончался на 55 году от воспаления легких в Новом Петергофе. Академик Б.Б. Голицын похоронен в Санкт-Петербурге в Александро-Невской лавре [24]. В некрологе о нем академик В.И. Вернадский писал: "Борис Борисович… глубоко интересовался познанием русской природы, видел в ее разностороннем и глубоком изучении залог силы нашей страны, столь горячо им любимой род­ной земли, в светлое будущее которой он верил всей своей душой, работал для него всеми своими силами" [8].

Научная и инженерная деятельность. Наряду с активной общественной и преподавательской деятельностью с 1900 года Б.Б. Голицын серьезно работает на сейсмическом поприще. В этом же году была учреждена Постоянная центральная сейсмическая комиссия, куда в качестве физика был приглашен Голицын. Со свойственной ему энергией он взялся за создание новых приборов — разработку теории, конструирование и испытания, выпуск, а также за организацию сети сейсмических наблюдений. Создание новых высокочувствительных сейсмических приборов можно сравнить с созданием микроскопа, появление которого позволило открыть микромир. Приборы Голицына, принимающие слабые сейсмические сигналы, по существу заложили основу современной сейсмологии [15, 17, 20]. Создав новые приборы, он нашел им замечательное применение: разработал метод определения положения очага землетрясения по данным одной станции, изучал внутреннее строение Земли, проводил поляризационный анализ волн, оценку поглощающих свойств Земли, определял энергию землетрясений. Эти исследования положили начало основным разделам современной сейсмологии [21, 22].

Принято считать, что впервые инструментальная запись удаленного землетрясения была получена 17 апреля 1889 года в Вильгельмсгафене в Геодинамической обсерватории при помощи горизонтального маятника Ребер-Пашвица во время наблюдений за деформациями Земли под действием лунно-солнечного притяжения. В связи с этим многие сейсмологи эту дату образно называли днем рождения современной сейсмологии [18, 19]. Особенно большое значение для развития сейсмологии имели работы Б.Б. Голицына в России и Э. Вихерта в Германии [19], начавшие с создания строгих научно обоснованных методов и инструментальных средств наблюдения сейсмических явлений. Существовавшие в то время инструментальные средства для записи сейсмических сигналов были представлены сейсмографами с прямой, главным образом механической, записью на закопченной бумаге и предназначались для регистрации близких землетрясений интенсивностью от 4 баллов и выше. Сейсмографов для записи удаленных землетрясений, с помощью которых можно было бы изучать глубинное строение и общую сейсмичность Земли, в то время еще не существовало.

Для этой цели пытались использовать горизонтальные маятники (систем Ребер-Пашвица, Репсольда и др.) с фотографической светолучевой записью, созданные для наблюдений за приливными лунно-солнечными деформациями Земли. Такие маятники работали в режиме наклономеров. Периоды их собственных колебаний (около 20 с) были несоизмеримо меньше периодов лунно-солнечных деформаций Земли (суточных и полусуточных), что позволило не вводить в приборы демпфирования и вести запись с весьма малой разверткой во времени — около 10−20 мм/ч. Однако при прохождении сейсмических волн удаленных землетрясений, в спектре которых содержатся также колебания с периодами, близкими к собственным периодам маятников, легко возбуждались резонансные явления, искажающие запись, а сама запись не разрешалась во времени. Кроме того, эти приборы, высокочувствительные для записи наклонов, имели небольшое увеличение для записи перемещений и на больших эпицентральных расстояниях позволяли записывать лишь очень сильные землетрясения, с магнитудами не менее 7. Но землетрясения с магнитудами 7 и выше бывают сравнительно редко.

Для того чтобы записывать и более слабые землетрясения, которые происходят значительно чаще, необходимо было существенно повысить увеличение сейсмографов. Поэтому одной из наиболее важных задач была разработка новых, более чувствительных сейсмографов для записи удаленных землетрясений. Эти сейсмографы должны были иметь увеличение не менее 100−200 в интервале периодов сейсмических волн, наиболее характерных для удаленных землетрясений, иметь устройства, обеспечивающие демпфирование маятников, а также достаточно большую (не менее 15 мм/мин) скорость записи сейсмических сигналов. Такие сейсмографы были созданы Э. Вихертом и Голицыным практически одновременно, но принципиально различными путями [19].

Э. Вихерт при разработке своих сейсмографов использовал широко применявшуюся в то время систему сейсмографов с записью на закопченной бумаге. Для создания сейсмографов с достаточно большим увеличением он использовал механические увеличительные рычаги, а для демпфирования — воздушный демпфер. Как известно, при механическом способе записи трение пишущего пера о бумагу создает силы, противодействующие движению маятника. Эти силы весьма малы. Их величина равна приблизительно 1 дин. Однако, передаваясь на маятник через систему увеличительных рычагов с большим увеличением, эти силы создают заметный противодействующий момент, пропорциональный квадрату увеличения прибора. Для устранения влияния трения приходится существенно повышать массу маятника сейсмографа. При этом необходимая величина массы растет также пропорционально квадрату увеличения сейсмографа. Так, например, при собственном периоде маятника 12 с и с увеличением сейсмографа 200 необходимая масса прибора должна быть равна 1000 кг. При появлении сейсмографов с такими параметрами стало возможным записывать землетрясения с магнитудой 6 и выше практически на всех эпицентральных расстояниях. К 1907 году приборами Вихерта с увеличением 100 — 200 в Германии, а также в некоторых других странах было оборудовано уже около 20 сейсмических станций. Приборы системы Вихерта позволили получить обширный и надежный наблюдательный материал для основных задач сейсмологии того времени. Главным недостатком сейсмографов системы Вихерта, предназначенных для регистрации удаленных землетрясений, являлось их сравнительно небольшое увеличение, а также наличие трения в приборе. Кроме того, сам метод механической регистрации не открывал перспектив в дальнейшем развитии сейсмометрии, и разработки Э Вихерта были близки к пределу возможностей механического метода [19].

Б.Б. Голицын, приступая к разработке новых инструментальных средств сейсмических наблюдений, впервые в сейсмометрии использовал преобразование сейсмического (механического) сигнала в сигнал электрический. Для этого им был использован индукционный магнитоэлектрический способ. Как известно, этот способ состоит в том, что с маятником сейсмометра связана индукционная катушка, которая расположена в воздушном зазоре постоянного магнита, укрепленного на основании сейсмометра. При движении маятника относительно основания прибора меняется поток магнитной индукции через катушку и в ней возникает электрический сигнал в виде ЭДС, пропорциональной скорости движения маятника относительно основания сейсмометра. Запись электрического сигнала производится на равномерно движущейся фотоленте светолучевым методом при помощи зеркального гальванометра. При этом совершенно исключается трение, присущее механической записи, и в сейсмографах с увеличением около 1000 оказалось возможным использование маятников, масса которых не превышала 10 кг при периоде собственных колебаний маятника около 20 с. В случае механической записи для этого потребовались бы маятники, масса которых превышала бы 2000 кг. Такая система приборов получила название сейсмографов с гальванометрической регистрацией. Первое сообщение о сейсмографах, в которых сейсмический сигнал преобразовывался в электрический, Голицын сделал 5 марта 1903 года на заседании Постоянной центральной сейсмической комиссии (ПЦСК) АН. Эту дату по аналогии с днем рождения современной сейсмологии можно образно назвать днем рождения современной сейсмометрии. В последующие 1903 — 1905 гг. были выполнены лабораторные испытания гальванометрического метода, включая исследования макетов приборов на подвижной платформе, и развита теория сейсмографов с гальванометрической регистрацией. В 1906 году в подвальных помещениях Пулковской астрономической обсерватории была налажена непрерывная запись удаленных землетрясений при помощи опытных образцов сейсмографов с гальванометрической регистрацией. Сейсмометры и регистрирующие аппараты для этих сейсмографов были изготовлены механиком Г.А. Мазингом в механической мастерской Физической лаборатории Академии наук [15, 16, 17].

К 1910 году Голицын закончил усовершенствование горизонтальных сейсмографов и в том же году выпустил вертикальный сейсмограф с гальванометрической регистрацией. Таким образом, Голицыным было завершено создание его ставших классическими сейсмографов с гальванометрической регистрацией, предназначенных для записи удаленных землетрясений. Конструкция этих приборов позволяла с большой точностью идентифицировать параметры отдельных приборов, а следовательно, надежно определять как азимуты на эпицентр, так и углы выхода сейсмических лучей. Возможность надежного определения азимутов позволила Голицыну предложить новый метод определения координат эпицентра землетрясения по данным одной сейсмической станции, что имело тогда большое значение для изучения общей сейсмичности Земли вследствие малого числа действующих в то время сейсмических станций. Возможность надежного определения углов выхода сейсмических лучей позволила Голицыну в 1912 — 1913 гг. впервые использовать для изучения строения Земли углы выхода, определенные непосредственно из записей сейсмографов.

В результате длительной работы в Постоянной центральной сейсмической комиссии Голицын пришел к выводу о необходимости кардинальной реорганизации сейсмической службы в России, включая полную замену сейсмографов на новые, более совершенные. Организуя сейсмическую сеть, Голицын отмечал, что без крупной реформы в нашей деятельности и без систематического преследования вполне определенного плана работ сейсмическое дело в России не будет в состоянии развиваться [16]. По мысли Голицына, лучше иметь немного хорошо работающих станций, с хорошей аппаратурой и квалифицированными наблюдателями, чем обременять себя балластом плохих станций. В 1910 — 1911 гг. в ПЦСК под руководством Голицына был разработан "Проект новой организации сейсмической службы в России". Согласно ему русская сеть сейсмических станций должна была состоять из 7 станций первого класса, Центральной станции "Пулково" и 14 станций второго класса. Станции первого класса предназначались для записи удаленных землетрясений с целью изучения главным образом общей сейсмичности Земли. Станции второго класса предназначались для записи преимущественно близких и местных землетрясений в сейсмоактивных районах России, главным образом на Кавказе и в Средней Азии. На них планировалась установка тяжелых сейсмографов с механической записью по закопченной бумаге. Такие приборы были разработаны Голицыным в 1909 году. Это были горизонтальные маятники, подвешенные на плоских стальных пружинах. Масса маятников составляла около 100 кг, увеличение — около 50, период собственных колебаний — около 20 с. К 1915 году работали практически все станции первого класса и 10−11 станций второго класса [22, 23].

Итак, кратко остановимся на самом главном из того, что было сделано в сейсмометрии за 16 лет его работы Б.Б. Голицына в области сейсмологии в Российской Академии наук:

  1. Наиболее важным было предложение использовать преобразование механического сейсмического сигнала в электрический (1903 г.) Это открыло для сейсмометрии широкие перспективы развития и позволило ей достигнуть современного уровня.
  2. Разработан гальванометрический метод записи сейсмических сигналов (1903 — 1905 гг.).
  3. Созданы сейсмографы с гальванометрической регистрацией для записи главным образом удаленных землетрясений (1906 г. и 1910 г.). Эти сейсмографы свыше 40 лет успешно работали на многих сейсмических станциях, как в нашей стране, так и за рубежом. Они являлись наиболее точными из всех существовавших до 1950 года сейсмографов и давали надежные количественные материалы наблюдений.

4.В 1906 году Голицыным была основана Центральная сейсмическая станция "Пулково" — главная из 8 станций первого класса.

5.Стационарные наблюдения при помощи сейсмографов с гальванометрической регистрацией позволили Голицыну создать классический метод определения координат эпицентра землетрясения по данным одной сейсмической станции.

6.Впервые была создана подвижная платформа для прямых исследований сейсмических приборов.

7.Голицын впервые использовал в сейсмометрии пьезоэлектрический преобразователь для записи ускорений инженерных объектов и также впервые поставил задачу использования таких записей для расчета защитных мероприятий инженерных сооружений.

8.Под руководством Голицына в 1910 — 1911 гг. был создан "Проект новой организации сейсмической службы в России" и успешно начата его реализация.

9.С 1913 года Голицын — директор Главной Физической обсерватории РАН — главного центра изучения внутреннего строения Земли.

10.Опубликовано большое число работ теоретического и экспериментального характера, посвященных разработке методов и инструментальных средств сейсмометрических наблюдений. В числе этих работ — статьи о методе гальванометрической регистрации, теория горизонтального и вертикального сейсмографов, с гальванометрической регистрацией, знаменитые "Лекции по сейсмометрии" 1912 года и многие другие.

Разносторонне одаренный ученый оставил свой след во многих областях науки, но, безусловно, важнейшей была роль Б.Б. Голицына как основоположника отечественной сейсмологии. Всемирно известны имена его учеников и продолжателей — В.Н. Никифорова, Е.Ф. Саваренского, Г.А. Гамбурцева [19, 25]. Имя академика Бориса Борисовича Голицына закрепилось в истории науки как имя одного из основателей сейсмологии и геофизики, конструктора прекрасных сейсмометрических приборов, которыми в начале XX века были оборудованы не только отечественные, но и многие зарубежные сейсмические станции. Эти приборы в условиях научно-технической революции прослужили несколько десятилетий. Труды Б.Б. Голицына по сейсмологии при жизни получили международное признание. В течение трех лет он возглавлял Международную сейсмическую ассоциацию. Он был избран почетным членом Франкфуртского физического общества, членом-корреспондентом Геттингенской академии наук, иностранным членом Лондонского Королевского Общества.

Использованная литература

  1. Голицын Б.Б. [Автобиография] //Материалы для биографического словаря действительных членов Академии наук. — Пг., 1915. — 4.1. — С. 193 — 218.
  2. Анучин Д.Н. Б.Б. Голицын: [некролог] //Землеведение. 1916.-Кн. 3−4.-С. 217−218.
  3. Баклунд О. А. Замечания акад. О.А. Баклунда по поводу возражений о трудах Б.Б. Голицына //Протокол заседа­ния Физико-математического отделения Академии наук 19 марта 1903 г. — 3-е прил. — 1 с.
  1. Блок Г.П., Крутикова М.В. Рукописи Б.Б. Голицына в Архиве Академии наук СССР. — M.;J1.: Изд-во Акад наук СССР, 1952. — 139 с.
  2. Бредихин Ф.А. Ответ акад. Ф.А. Бредихина на замечания акад. А.А. Маркова, помещенные в приложение к протоколу заседания 19 марта 1903 г. //Протокол заседания Физико-математического отделения Академии наук, 16 апреля 1903 г. — 1-е прил.
  3. Вавилов С.И. Очерки развития физики в АН СССР за 220 лет //Физико-математические науки: сб. /Акад. наук СССР. — М.; Л., 1945. — С. 19 — 20.
  4. Вавилов С.И. Физический институт им. Н. Лебедева //Вестн. Акад. наук СССР. — 1937. — №10 — 11. — С. 37 — 45. — О Б.Б. Голицыне: с. 48 — 51.
  5. Вернадский В.И. Памяти Б.Б. Голицына и Л.А. Ячевского //Отчеты о деятельности Комиссии по изучению есте­ственных производительных сил России, состоящей при Академии наук. — 1916. — №5. — С. 85 — 87.
  6. Голицын Б.Б. //Биографический словарь профессоров и преподавателей Юрьевского университета за сто лет его существования (1802 — 1902). — Юрьев, 1902. — Т. I. — С. 425 — 428.
  7. Голицын Б.Б. Теория насыщенных паров //Архив АН СССР, ф. 69, on. 1, № 27. 16 л.
  8. Голицын Б.Б. О законе Дальтона. — Страсбург, 1890. — 123 с.
  9. Голицын Б.Б. О критической температуре //Журн. Рус. физ.-хим. о-ва. Ч. физ. — 1890. — Т. 22, вып. 8. — с. 265 — 268.
  10. Голицын Б.Б… Исследования по математической физике. Ч. 1 — 2. — М., 1892. — 174 с. — (Ученые записки Моско­вского университета; вып. 10).
  11. Голицын Б.Б. Отчет о преобразованиях и изменени­ях в Физическом кабинете Академии наук //Изв. Акад. наук. 5-я сер. — 1895. Т. 2, № 4. -С. 12- 75.
  12. Голицын Б.Б. Лекции по сейсмометрии. — Спб.: Тип. Императ. Акад. наук. — 1912. — 652 с.
  13. Голицын Б.Б. Избранные труды. В 2-х т. — М.; Изд-во Акад.наук СССР. — 1960. — Т. 2.: Сейсмология. — 491 с.
  14. Голицын Б.Б. Заметка о методах сейсмологических наблюдений //Изв. Акад. наук. 6-я сер. — 1907. Т. I, № 2. — С. 41 — 43.
  15. Донская П.М. Вертикальный сейсмограф Б.Б. Голицына: науч. паспорт музейн. предмета — М.: Политехи, музей, 1985. — (рукопись).
  16. Ильина Т.Д. История основных направлений разведочной геофизики в СССР: дис. на соиск. уч. степ, д-ра геол.-минерал. наук /Ин-т истории естествознания и техники Акад наук СССР. — М., 1990.
  17. Крылов А.Н. О работах Б.Б. Голицына по сейсмологии: докл. в заседании сейсм. коммис., посвящ. памяти Б.Б. Голицына) //Успехи физ. наук. — 1918. — Т. 1, вып. 2. — С. 101 — 107.
  18. Лазарев П.П. Б.Б. Голицын: [биография]. 1927 //Лазарев Г1.П. Очерки истории русской науки. — М.; Л., 1950. — С. 177 — 190.
  19. Никифоров П.М. Сейсмологический институт //Вестн. Акад наук СССР. — 1937. — № 10 — 11. — С. 47 — 63. О Б.Б. Голицыне: с. 48 — 51.
  20. Никифоров П.М. Борис Борисович Голицын [1862−1916] //Люди русской науки: очерки о выдающихся деятелях естествознания и техники. — М.; Л., 1948. — Т. I. — С. 209 — 217.
  21. Оноприенко В.И. Борис Борисович Голицын (1862 — 1916). — М.: Наука, 2002. — 335 с.
  22. Федынский В.В. Разведочная геофизика. — М.: Недра, 1981. — 523 С.

Подготовлено по:

Андрианова, Е.А. Научное и инженерное наследие академика Б.Б. Голицына // Проблемы культурного наследия в области инженерной деятельности: сб.ст. – Вып.5. – М., 2007. – С.51 — 92. – Библиогр.: с.84−92.