Речь как основа художественного жеста

Фёдор Владимиров
175
0

Под руководством Али Рустамова, кандидата искусствоведения, профессионального музыканта, саунд-дизайнера, исследователя, 24 сентября посетители Электронной гостиной будут разбираться в том, что такое акустические характеристики речи, звуковые образы пространства и что будет, если заложить речь в основу художественного жеста. Али Рустамов немного – но очень содержательно – рассказал нам о теме своих изысканий.

Как вы пришли к изучению художественной выразительности речи?

– Это может показаться необычным: через жизненный опыт, через общение. Была у меня в подростковое время знакомая девушка, мы часто вели телефонные разговоры. Я питал к ней определенные чувства, но вместе мы не были. Годы спустя нам вновь довелось пообщаться – все так же, по телефону, мы живем в разных странах. Будучи уже человеком, связанным с наукой, я не смог не отметить, насколько сильное влияние оказывали на меня те или иные элементы речи человека, связанного в моем сознании с идеализируемым образом. Занимаясь научными исследованиями, постоянно пытаешься найти в своей области что-то новое, еще не изученное. Мой мозг зацепился за идею – передать в музыке конкретную фразу, сказанную так, что ты готов отрешиться от всего мира. Забавный факт, но именно вечером после нашего разговора я пришел к мысли, что нужно попробовать положить речь в основу художественного жеста.

Но, вероятно, это не единственное. Еще в подростковые годы я хорошо усвоил всю силу самовыражения через речитацию. Я из поколения, подростковые годы которого пришлись на пик раскрытия хип-хоп-культуры. Я учился в музыкальной десятилетке при консерватории, посещал / не посещал уроки, после – шел к педагогу по скрипке, а вечера проводил с единомышленниками по творческой самодеятельности, записывая на магнитные кассеты хулиганские микстейпы. Мы пробовали все существующие в рэп-музыке подстили, причем различие главным образом проявлялось в манере речитации.

– Речь исследуют филологи, лингвисты, врачи, поэты, психологи, актеры, режиссеры, каждый со своей точки зрения. Какой подход вам ближе?

Я исследую речь как музыкант и акустик. Меня интересует связь между объективными характеристиками речевых образцов и результатами слуховой оценки различных их качеств. Это уже довольно большой объем задач для исследования, но тема эта интересна мне не только в аспекте речи: то же самое со звуковыми образами пространств, да и вообще с любыми художественными звуковыми образами. Любая добросовестная творческая деятельность – это попытка, установив такую связь (хотя бы для себя), выработать определенный язык. Ну а далее, используя его, донести нечто стоящее до публики.

– Звуковой образ пространства – один из самых сложных объектов изучения. На ваш взгляд, способны ли современные технологии привнести что-то кардинально новое в наше понимание звуковой среды?

– Звуковой образ пространства – феномен довольно своеобразный, он тесно связан с образом звукового источника в нем. С одной стороны, мы слышим, что скрипка играет в зале с «храмовой акустикой», мы легко можем определить эти две составляющие, но именно свойства инструмента, его тембральные качества, характер музыкального материала, местоположение в пространстве будут определяющими в нашей оценке акустических качеств этого пространства. Он может что-то раскрыть для нас, что-то утаить. Пространство, в свою очередь, будет оказывать влияние на звучание скрипки, складывающееся из ее прямого звука и примеси ранних отражений (вклад пространства). И то, как пространство формирует образ источника, также характеризует его свойства и является одним из ключевых критериев оценки.

Обращаясь к технологиям синтеза, простое пространственное ощущение можно создать с помощью одного рекурсивного фильтра. Для нас не составит труда определить синтетическую природу такого образа, далее мы захотим усовершенствовать наш метод и пойдем по следам Шредера, Гресинджера, Гарднера, Паккетта и других. Они сделали достаточно, чтобы дать нам образы пространств, эффективно выполняющих музыкальную функцию натуральных залов. Но их эстетической функции они до конца не выполняют. В этом отношении исследования активно продолжаются.

Заслуживает отдельного внимания тот момент, что технологии могут дать нам образы пространств с характеристиками, не свойственными пространствам натуральным, и в художественном применении это, несомненно, будет всегда востребовано. Среди способов обработки звуковых сигналов своей универсальностью и выразительностью выделяется их свертка. Синтез импульсных характеристик для этой операции, пожалуй, один из самых щедрых на необычные и интересные результаты методов.

Стоит учесть также развитие технологий пространственного звуковоспроизведения – особенно такие, как Wave Field Synthesis, Ambiophony, Ambisonics, да и просто бинауральное стерео. Трехмерный звук все больше распространяется. Качественные записи, сделанные «искусственными головами», способны будоражить сознание.

Послушайте в наушниках то, что публикуют Espaces Sonores, например:

Теперь представьте, что все синтезировано, – а синтезировано оно может быть так, что вы не почувствуете разницы. Вы погружаетесь в виртуальный мир, а после со звуком в нем вдруг происходит то, чего в естественной среде вы не встречали. Все это уже рядом.

Расскажите, пожалуйста, о своих ближайших исследовательских планах. Намерены ли вы реализовать какие-либо творческие проекты, связанные с вашими теоретическими исследованиями?

– Практическая реализация теоретических наработок – это сейчас моя основная задача. В первую очередь я фокусируюсь на алгоритмической композиции с применением результатов собственных разработок. Есть такая страничка, где я выкладываю всякие незатейливые музыкальные «побочные эффекты» выполнения моих программ. Преимущественно это полностью автоматизированные вещи.

Можно сказать, что пока это легкая забава, сопровождающая процесс разработки системы для алгоритмической композиции, но, надеюсь, в ближайшие полгода-год появится нечто серьезное. В частности, небольшой неигровой художественный фильм, материал для которого я отснял зимой в Сибири. По замыслу, это произведение, где основным зерном экспрессии будет звук и речь.

Беседовала Алекскандра Тахтаева.