World Motor Museum Forum 2018: трансбританский экспресс. Часть 1

Сергей Рыков
103
0

«Чтобы понять, кто ты и зачем, существуют разные способы. Большинство из них затруднительны умственно или физически: углубленное изучение философии, погружение в религию с молитвой и аскезой. Не всякому под силу. Есть метод более доступный, веселый и комфортабельный — отправлять в дорогу не дух и разум, а тело. Приезжая в различные места, смотришь не только на них, но и видишь себя самого. Переносишь себя в иные декорации и фиксируешь по-новому».
Петр Вайль, Слово в пути

Чем чаще путешествуешь, тем быстрее привыкаешь к новой обстановке. Наша память быстро подыскивает аналогии, привычки подстраховывают, опыт помогает совладать с местной топографией. В этот раз было по-другому. Дело в том, что обстоятельства сложились не самым благоприятным образом, и, вместо планируемой неспешной и комфортной тренировки по приобретению навыков управления автомобилем в британской системе координат, пришлось стартовать с места в карьер. Сухопарый шотландец Стив выдал ключи от машины, настроил навигатор на русский язык и распрощался у вокзала Ватерлоу. Впереди была дорога на Оксфорд.

Беспокойство, в разной степени свойственное каждому путешественнику, заставляет его собраться, подмечать расположение съездов и указателей с большей точностью, чем расположение родов войск на какой-нибудь карте колониального сражения 19 века, потому что, как ни крути, путей к отступлению нет. Поездкой в Бруклендский музей, в это «место рождения Британского автоспорта» пришлось пожертвовать, чтобы не добавлять к маршруту перекрёстков с «неправильным» круговым движением. Которые, кстати, как показал дальнейший опыт – здорово облегчают жизнь «британскому» водителю-неофиту.

Набережные и улочки Лондона, сооружённые для удобства местных жителей и коварные для чужестранцев развязки, с нагромождениями указателей и знаков, погрузили меня прямо в сердцевину чужой жизни, утренней суеты. Выдохнул, когда выехал на хайвей.

Чем легендарней пункт назначения, тем чаще в памяти всплывают разрозненные образы этого места. То, что составляет легенду – университет, древняя библиотека, знаменитый музей, – идёт первым делом. Знакомство с этими штуками происходит до того, как мы увидим их. Для некоторых это иногда бывает причиной разочарования, но, для меня основная ценность знакомства с конкретным местом заключена в пространственном коллаже, который заполняет места вокруг стержневых объектов. Его наслоения состоят из рустованных стен и щербатых колонн, отражений в стеклянных фасадах или водной глади, осенней сырости или тёплого ветра, зелёного в подтёках всадника на главной площади или старинного крытого рынка с едой и обязательным шампанским Lanson, которое так любят британская знать и сама королева.

В этот раз особо ценным было то, что вся эта мешанина формировалась в голове с помощью ещё одного выдающегося объекта. Не статичного, как фахверковый дом зажатый соседями, а динамичного покорителя пространства. Ещё одного местного. Я сидел за рулем Ленд Ровер Дискавери пятого поколения. Указатели над хай-веем сообщали, что мы движемся в верном направлении.

Оксфорд

Воскресный день здесь был совсем не таким как в Лондоне. Машин очень мало, беспокоящих, по причине узости улиц, велосипедистов в разы больше. Припарковался недалеко от палладианской ротонды Радклифа, одного из зданий Бодлианской библиотеки, создатели которой, видимо обладали такой необузданной страстью к накоплению и упорядочиванию знаний, что по прошествии 4 с лишним столетий следование этой страсти наложило несмываемый отпечаток на архитектурный облик Оксфорда (Аксфорд- как говорил голос в навигаторе) и, казалось, что тёплый воздух напитан учёностью и благочестием. Такого количества книжных магазинов и колледжей на одну квадратную милю мне видеть раньше не доводилось. Идеальная атмосфера для воспитания нобелевских лауреатов.

На площади у Тринити Колледжа светофор праздно мигает разными цветами над пустынной мостовой. Через дорогу – первый в мире научный музей – Museum of the History of Science, основанный в конце 17 века для того, чтобы обобщить все существующие в то время научные концепции. Если захотите увидеть доску Альберта Эйнштейна, которую он использовал во время выступления в Оксфорде в 1931 году, вам сюда.

Во внутреннем дворе (Old Schools Quadrangle) Бодлианской библиотеки десяток входов в разные школы, как факультеты в Хогвардсе, над проёмами названия на латыни: SCHOLA MVSICAE, SCHOLA GRAMMATICAE ET HISTORIAE, SCHOLA NATURALIS PHILOSOPHIAE…

Портики похожи, но разная резьба, полотна дверей отличаются, часть из них закрыты, и кажется, что очень давно, пару столетий как минимум; из открытых, только в одной кипит жизнь – внутри у стойки троица обвешанная фотоаппаратами что-то спрашивает у администратора.

SCHOLA METAPHYSICAE. Учитывая утренние обстоятельства, сдаётся, что мне сюда. Толкнул дверь, на всякий случай. Заперто. Ладно, в другой раз.

Ночёвка была запланирована в городке Банбери, нужно было собираться в путь. На широкой, по британским меркам, Вудсток-роуд расположилась ярмарка — на полмили, а то и больше, по обеим сторонам улицы были установлены циклопических, по сравнению с окружающей застройкой, размеров аттракционы. Навесы с неоновыми вывесками, глянцевые многометровые щиты с нарисованными аэрографом девицами в бикини, вычурные надписи над замершими каруселями, закрытые фудтраки. Все это до такой степени противоречило первому впечатлению, казалось чужеродным этому городу, таким фарсом и полным абсурдом, что даже приобретало некоторое очарование. Как в «Имаджинариуме доктора Парнаса».

Было пустынно, «фрик-шоу», «волшебные волны» и прочие киоски будут открыты только к вечеру. Шоумены занимались своими делами – сонная дева стягивала пакеты с жутковатых розовых слонов, парень в шортах развешивал их над тиром, усач в кожаном жилете со стремянки менял лампы в гирлянде, его напарник в розовой майке, разомлев на солнце, доставал жестянку из переносного холодильника. Перевёрнутое SLOW на асфальте как-то очень соответствовало общему настроению.

Как выяснилось, распрощаться с метафизикой я поторопился. За очередной каруселью показалась невысокая каменная ограда с высокими деревьями за ней. Сад оказался кладбищем у построенной в 12 веке англиканской церкви St. Giles. Некоторые могильные камни, щербатые, заставшие те самые века, изо всех сил старались сохранить вертикальное положение, резные известняковые домовины и горизонтальные плиты более позднего времени, щеголяли сохранившимися эпитафиями и отметинами мха. Как оказалось, у местных подростков кладбище особого пиетета не вызывало, полдюжины школьниц носились друг за другом меж могил, чуть дальше под грабом из туристической палатки торчали чьи-то ноги в кедах.

Оказалось, что место, где я оставил Дискавери, совсем рядом. Перед машиной, словно специально для того, чтобы можно было сравнить, припарковались два других Диско- предыдущего поколения. Да, при схожих габаритах разница очень заметна. Новый менее брутален и более элегантен. Теперь уже не готов судить, лучше это или хуже. Прежний, квадратный мне очень нравился именно своей мужественностью, точно не метросексуал.

Очень любопытно, чем же все это закончится. Преамбула и декорации удались.

***

Поле обеда очень резко испортилась погода, люк в крыше пришлось закрыть. Чуть больше часа дороги под сильным дождём, который прекратился сразу, как Дискавери втиснулся на парковку для полдюжины микролитражек у большого деревенского дома в Банбери.

Хозяин дома Джеймс, после моего «my throat hurts» достал было леденцы от горла, потом открыл ящик над стойкой и достал початую бутылку дымного скотча Black Bottle, одного из немногих блендов с подчеркнуто островной стилистикой, что его запросто можно перепутать с каким-нибудь молтом с Айлы.

Официальный партнёр путешествия – компания Simple.

Отдельная благодарность за предоставленный автомобиль компании Jaguar Land Rover.

Партнер проекта – автоклуб Ветерок.

Продолжение следует.