Технологии как инструмент художника

Александра Тахтаева
400
0

Наступающая неделя будет очень насыщенной для всех медиахудожников и кураторов технологического искусства – в Берлине открываются фестивали CTM и transmediale, чрезвычайно важные события как для профессионального сообщества, так и для широкой аудитории, интересующейся технологиями и искусством. Политехнический музей опубликует репортаж с событий, как только они пройдут, а пока представляем сюжет о состоявшейся в сентября 2015 года Ars Electronica – одном из крупнейших мировых ежегодных смотров цифрового искусства и современной культуры. На событии побывала Елена Никонорова, художник, участник мастерских и выставок программы Polytech.Science.Art.

Елена, вы посетили Ars Electronica в Линце, один из старейших и крупнейших центров мультимедиа-технологий Европы. Сейчас бренд Ars Electronica объединяет музей, фестиваль, премию, исследовательскую лабораторию Future Lab. С чем из всего этого многообразия вы успели познакомиться?

– Все мероприятия, проходящие во время фестиваля Ars Electronica, посетить физически невозможно, поэтому я сфокусировалась на Artist Talks, выставках Hybrid art и PostCity, ну и отдельных концертах и перформансах. Презентации номинантов Ars Electronica оказались одной из самых интересных частей фестиваля – я ходила практически на все. В том числе и на Artist Talk Гилберто Эспарза, чьей работой Plantas Autofotosinteticas, получившей в этом году Golden Nika, главный приз Ars Electronica, в номинации «Гибридное искусство», мы вдохновлялись, разрабатывая концепцию Plastifique biofarm.

Plantas Autofotosinteticas

Проект Гилберто Эспарца – это саморегулирующаяся гибридная технобиосистема, извне в нее поступает только канализационная вода. Бактерии очищают воду, вырабатывая при этом электричество (примерно 5V), которого достаточно для несильных световых вспышек в темном пространстве инсталляции. Этого света хватает водорослям, живущим в соседних пробирках, чтобы в процессе фотосинтеза вырабатывать ровно столько кислорода, сколько нужно живущим в центральной колбе простейшим и ракообразным, воду для которых очищают бактерии. Таким образом круг замыкается.

Plantas Autofotosinteticas

Любопытными мне показались воркшопы Орианны Персико и Сальваторе Иаконези. В проекте Art is Open Source они исследуют соцсети, как и, например, Лев Манович, но, на мой взгляд, гораздо глубже и критичнее.

Каждый день в рамках фестиваля проходили концерты –здорово было в один из вечеров оказаться на выступлении русских саунд-артистов, организованном Сергеем Касичем, членом жюри Ars Electronica 2015 года. В число номинантов, получивших почетное упоминание премии Ars Electronica, из наших соотечественников в этом году попал также ::vtol:: с работой Oil.

https://vimeo.com/117032507

В музей с постоянной экспозицией Ars Electronica я зашла в последний день. Наиболее интересной мне показалась часть экспозиции, посвященная интернет-проектам последних лет. Ожидаемо, что в фокус внимания художников, работающих с интернетом, попадают темы соцсетей и приватности. Представлены здесь и более радикальные работы, так, например, в проекте Loophole for All Паоло Сайриа взломал правительственный сайт Каймановых островов – одного из крупнейших офшоров. Таким образом художник-активист получил доступ к анонимным данным, а также почтовым ящикам более 200 000 компаний, укрывающихся от налогов. Паоло Сайриа предлагает всем желающим купить полную информацию об этих компаниях, а также качественные подделки свидетельств о регистрации за 99 центов, называя свой проект «демократизацией ухода от налогов».

А кого можно назвать основными посетителями Ars Electronica? Какой подход художников, ученых, инженеров к технологиям вы считаете наиболее эффективным во взаимодействии с современным зрителем? Заметно ли в практиках Ars Electronica преобладание того или иного подхода?

– Основные посетители Ars Electronica – ученые, художники, кураторы, критики, журналисты, так или иначе связанные с искусством новых медиа. То есть это по большей части профессиональное сообщество, а не публика, приехавшая из праздного любопытства.

Подходы же можно условно разделить таким образом: использование технологии как самоцели или как инструмента, то, насколько сильно художника захватывает технология, используется ли она для создания спектакулярной работы, фактически играющей роль аттракциона, или же работы критической, исследующей медиум как таковой.

Безусловно, можно сказать, что ситуация очарованности, поглощенности художника технологиями здесь достаточно редка. Такие работы, конечно, тоже присутствовали, но они не были представлены ни в музее Ars Electronica, ни на выставке Hybrid art, посвященной новейшему искусству и саунд-арту. В рамках фестиваля проходила также выставка Post City – в здании бывшей почты. И вот здесь было много студенческих работ, и, соответственно, работы, где художник наивно упивается технологиями, встречались. В целом же на Ars Electronica преобладает исследовательский, изобретательский (как в работе Хизер Дьюи-Хагборг Stranger Vision) или критический и ироничный (как в работе Агнес Майер-Брандис Teacup Tools) подход к технологиям.

Существуют ли специфические черты у российской медиасцены?

Мне кажется, в этой области их, как и любых других национальных черт, не может быть в силу интернациональности, космополитичности самого медиаарта. Конечно, с точки зрения художественной стратегии интересно было бы в рамках медиаархеологического дискурса поработать с какими-то концепциями, характерными для русского авангарда, но, как показывает практика, для этого совсем не обязательно быть российским художником.

На мой взгляд, главная особенность российской сцены новых медиа в том, что, собственно, как сцена она только начинает формироваться. Существует какое-то количество людей, занимающихся интерактивными развлекательными инсталляциями в прикладных или рекламных целях, но такие работы не обладают необходимым уровнем критичности и не могут относиться к искусству. Отдельные интересные медиахудожники, конечно, есть, но, сравнивая с тем, что происходит в мире в целом в области искусства новых медиа, назвать происходящее «сценой», пожалуй, нельзя.

ARTSAT1:Invader

Безусловно, это связано с меньшей развитостью институций, отсутствием школ новых медиа, грантов, возможностей для художников взаимодействовать с учеными. Ведь до недавнего времени институций, занимающихся образованием в этой сфере, в России вообще не было. Если сравнивать ситуацию с российской саунд-арт-сценой, мы увидим, что нынешний расцвет этой области стал результатом многолетней образовательно-просветительской работы Термен-центра и его директора Андрея Смирнова. По сути, самые интересные и успешные российские саунд-артисты – его ученики. Поэтому, конечно, очень важно появление мастерской новых медиа Алексея Шульгина и Аристарха Чернышева в Школе Родченко, студенткой которой я являюсь. Мастерская существует всего 3 года, поэтому пока сложно судить о долгосрочных последствиях ее возникновения, но формирование community уже началось.

То, что сейчас в Политехе делает Наталья Фукс в рамках программы «Polytech.Science.Art: Наука.Искусство.Технологии», на мой взгляд, также крайне важный этап для формирования российской медиа-сцены. Приезжают художники мирового уровня, занимающиеся новыми или, как их еще называют, гибридными медиа, делятся опытом, проводят воркшопы. И, что самое главное, появляются возможности для коллаборации ученых и художников, формируются связи и сообщества.

Беседовала Александра Тахтаева.