Элои, морлоки и жители Марса

681
0

Принято считать, что, став цивилизованным, человек вышел из-под давления естественного отбора и перестал меняться как вид. Но остановить эволюцию невозможно в принципе — для этого необходимо полностью стереть всякие различия между людьми и сделать условия существования неизменными раз и навсегда.

«Конечно, у нас имеется культура, и, на первый взгляд, она все отменяет, — рассказал Политеху доцент кафедры антропологии МГУ, научный редактор проекта Антропогенез.ру Станислав Дробышевский. — Но культура есть и у муравьев, и никто не говорит о том, что те перестали эволюционировать. Пока есть изменчивость, пока дети хоть немного отличаются от родителей, будет и отбор». А отличий между людьми до сих пор предостаточно.

На экваторе у светлокожих людей рак кожи случается чаще, чем у темных, что создает отбор по признаку наличия и распределения пигмента меланина. Известен и пример с серповидноклеточной анемией: это нарушение строения гемоглобина делает эритроциты менее восприимчивыми к заражению малярией и, как правило, встречается в регионах, эндемичных по этой болезни.

Изменчивость сохраняется и по менее важным признакам — таким как цвет волос. Прямого влияния на выживание и размножение он, видимо, не оказывает. Зато может служить одним из факторов полового отбора, существенным при выборе партнера для зачатия и воспитания потомства. И пока у людей имеются волосы разного цвета, пока одним нравятся блондинки, а другим жгучие брюнеты, отбор будет продолжаться.

Новинка: голубые глаза

Считается, что изначально Homo sapiens были исключительно кареглазыми, а первый человек с голубыми глазами появился лишь около 10 тыс. лет назад. Редкий цвет радужки, возможно, помогал мужчинам надежно узнавать собственное потомство, не расходуя ресурсы на воспитание чужих детей. Во всяком случае, на это косвенно указывает психологическое исследование, которое показало, что для голубоглазых мужчин женщины с тем же цветом глаз намного привлекательнее кареглазых.

«Мы видим это, исследуя ископаемые материалы, — добавляет Станислав Дробышевский. — Homo sapiens сегодня — это, конечно, по-прежнему тот же самый вид, что и 40 тыс. лет назад. Но многие детали успели заметно измениться: уменьшились размеры надбровья, челюстей, зубов, поменялись пропорции черепа»… Куда же приведет нас эволюция?

Между прошлым и будущим

Чтобы представить, каким станет человек, можно идти двумя путями: либо, замечая изменения признаков в прошлом, экстраполировать эти процессы в будущее, либо, прогнозируя будущие условия существования, пытаться решить, какие признаки и как в связи с этим будут развиваться. Впрочем, и тот, и другой подходы остаются довольно спекулятивными.

В первом случае все зависит от того, с какого момента мы будем отсчитывать изменения признака. Возьмем, например, размеры мозга. Если ориентироваться на срок 2 млн лет, то за это время он однозначно увеличивался, и значит, можно предположить, что будет расти и дальше. Если же взять более короткий промежуток — последние 20–30 тыс. лет — за этот период мозг уменьшился, и, возможно, будет уменьшаться и в будущем.

Новинка: усыхающий мозг

За последние 30 тыс. лет средние размеры головного мозга представителей нашего вида уменьшились с 1500 до 1350 куб. см. Понимать эти изменения можно по-разному. Одни исследователи считают, что мы действительно становимся глупее, другие же говорят о том, что снижение размеров позволяет мозгу действовать быстрее, обеспечивая успех в сложно организованном социуме. Существует и теория, согласно которой уменьшение мозга делает людей менее агрессивными, способствуя более тесной и широкой кооперации между ними.

Впрочем, кое в чем можно быть вполне уверенным. «Учитывая то, что мы с деревьев слезли и обратно не собираемся, можно предположить, что со временем у нас окончательно исчезнут пальцы на ногах, — говорит Станислав Дробышевский. — Такое характерно для многих наземных животных. Можно рассмотреть изменения стопы от австралопитеков до современного человека: пальцы ног у нас заметно уменьшились».

Еще более внушительными темпами идет уменьшение размеров зубов, челюстей, малой берцовой кости. Меняется анатомическое строение стопы, которая до сих пор сохраняет массу «пережитков древолазающего прошлого» и, скорее всего, сегодня остается под довольно сильным давлением отбора.

«Неловко поставив ногу, мы ее вывихнем, тогда как для других животных, скажем, для коров, это просто немыслимо, — рассказывает Станислав Дробышевский. — Поэтому можно предположить, что в конечном итоге и наша стопа превратится в нечто похожее, с мощными костями и связками и одним-единственным жестким пальцем».

Новинка: меньше зубов

Челюсти и зубы предков были крупнее и сильнее наших, позволяя пережевывать самую грубую пищу и разрывать плотные волокна сырого мяса. Зубы прорезывались в разные периоды жизни; первые коренные моляры, предназначенные для перетирания жесткой пищи, появлялись в возрасте 6–7 лет, вторые — примерно в 12, а третьи (зубы мудрости) — около 20-ти. С развитием технологий приготовления пищи необходимость в них стала быстро снижаться. Поэтому уже на протяжении многих поколений челюсти уменьшаются, и самые дальние моляры превратились из пользы в две большие проблемы. По статистике, в США в 85% случаев их приходится удалять. Впрочем, немало людей рождается со сравнительно новой мутацией в гене PAX9, в результате которой зубов мудрости у них нет вовсе.

Самое главное

Впрочем, если средства передвижения будут развиваться теми же темпами, ног у людей будущего может не быть вовсе. Точно так же под угрозой окажется и пищеварительная система: если технологии приведут к массовому переходу на «растворимую пищу», легкоусваиваемые коктейли питательных веществ, нужда в ней отпадет.

Заметных изменений можно ожидать и для органов чувств — прежде всего, зрения. Известно, что при активном пользовании компьютерами и мониторами все более важным становится увлажнение глаз, и рефлекторного моргания бывает уже недостаточно. Поэтому должен начаться отбор на дополнительные способы смачивания роговицы — например, без моргания или за счет увеличения размеров и активности слезных желез. Но можно пойти еще дальше.

«Если представить себе жизнь в рамках некой невероятно развитой компьютерной «Матрицы», лишней может оказаться даже нервная система, — говорит Станислав Дробышевский. — Если компьютер и поит, и кормит, и работает, и перемещает, и обслуживает человека, может исчезнуть и мозг. Останется только самое главное — размножение. С точки зрения эволюции, все остальное — лишь надстройка над системой размножения».

Новинка: активная лактаза

Для полноценного переваривания молока необходим фермент лактаза, способный расщеплять молочный сахар. У младенцев с этим нет никаких сложностей, но с возрастом ген лактазы «выключается», а без нее потребление молока чревато не пользой, а расстройствами пищеварения. Все изменилось около 6,5 тыс. лет назад, когда среди животноводов севера Европы появилась мутация, в результате которой у взрослого человека продолжает вырабатываться активная форма лактазы. Эта полезная адаптация открыла дополнительный богатый источник пищи и быстро распространилась по континенту и за его пределами. Сегодня способностью усваивать лактозу обладает около 35% населения Земли.

Элои и морлоки

Одной из особенностей нашего вида является его невероятная распространенность и численность. Люди освоили практически все экологические ниши суши, многочисленные популяции населяют влажные тропики и безводные пустыни, изолированные острова, высокогорье и полярную тундру. Разные условия создают и разное давление отбора, поэтому эволюция Homo sapiens развивается в разных направлениях одновременно. То, что дает преимущество под ярким экваториальным солнцем, может оказаться вредным для жителей севера.

Несмотря на это, разделения людей на несколько разных человечеств можно не ожидать. Мы активно перемешиваемся генетически, и это, видимо, еще более уникальная особенность человека. Популяции других видов (если не считать зависимых от нас домашних животных), оказавшиеся в столь разных условиях, становятся почти изолированными и со временем могут дивергентно разойтись, образовав разные виды. Для Homo sapiens ожидать этого трудно.

Исторические примеры показывают, что для выделения нового вида требуется достаточно много времени по меркам человеческих обществ. Тасманийцы, прожившие около 20 тыс. лет почти в полной изоляции, остаются нормальными представителями нашего вида. Чтобы разные группы людей разошлись окончательно, как в романе Герберта Уэллса, требуется очень значительный срок.

Герберт Уэллс, «Машина времени»

«Что произошло с Подземными Жителями, я еще не знал, но все виденное мной до сих пор показывало, что «морлоки», как их называли обитатели Верхнего Мира, ушли еще дальше от нынешнего человеческого типа, чем «элои» — прекрасная наземная раса, с которой я уже познакомился. (…) Морлоки, как я уже говорил, проводили всю жизнь в темноте, и потому глаза их были необычайно велики. Они не могли вытерпеть света моей спички и отражали его, совсем как зрачки глубоководных океанских рыб.»

«Они должны жить в полной изоляции друг от друга на протяжении хотя бы пары миллионов лет, — считает Станислав Дробышевский. — Либо нужен очень и очень суровый отбор — мне трудно представить себе настолько устойчивый и жесткий тоталитарный политический режим. Из истории известно, что как бы сильно ни различались разные социальные, политические, религиозные группы, смешение между ними все равно продолжается. Это происходило даже между кастами в Индии древних и средних веков — определенный процент метисации всегда остается».

Лунатики, марсиане и другие

Впрочем, условия, необходимые для разделения людей на новые виды, могут возникнуть и без кровавого политического режима. Освоение землянами Луны, Марса и других тел солнечной системы способно создать и нужную для этого изоляцию, и сильное давление отбора в новых условиях существования.

«Например, что мы имеем на Марсе? — рассуждает Станислав Дробышевский. — Низкая гравитация может приводить к быстрому утончению и удлинению конечностей. Ограниченность пищевых ресурсов, которые первое время наверняка придется доставлять с Земли, должна способствовать уменьшению размеров и массы тела. Ограниченность доступного кислорода — улучшению его переноса клетками крови… Наконец, мощная радиация может стимулировать появление механизмов защиты — активную выработку меланина, а может, и чего-то вроде толстого рогового панциря, как у черепах».

Новинка: устойчивость к болезням

По данным одного исследования, за последние 40 тыс. лет человеческой эволюции изменения затронули около 1800 генов — примерно 7% от общего их числа в нашем организме. Назначение большинства из них неизвестно, хотя многие, видимо, связаны с изменениями в диете и с адаптацией к новым заболеваниям, включая малярию, желтую лихорадку, туберкулез, проказу. Впрочем, более консервативные оценки дают не столь высокую скорость изменений, затронувших порядка 300–500 генов.

Разумеется, достижения цивилизации и все то, что мы называем словом «культура», существенно влияют на эволюцию вида Homo sapiens. Однако изменения продолжаются непрерывно — и будут продолжаться в будущем.

«Любое существо, пока оно не вымерло, является промежуточным звеном между своими предками и потомками, — резюмирует Станислав Дробышевский. — Многие признаки у нас находятся в «недоработанном» состоянии, другие станут меняться с изменением условий. Окончательного варианта человека не существует, и наша эволюция остановится только тогда, когда мы окончательно вымрем».