«Я хочу превратить музей в образ нового поколения»

658
0

Автор проекта здания музейно-просветительского центра МГУ и Политеха, всемирно известный архитектор Массимилиано Фуксас, рассказал о том, как будет строить его.

В чем заключается главная идея нового здания?

Идея проекта возникла из желания поддержать контакт с архитектурной прошлого и одновременно войти с ней в конфликт. Монументальный облик окружающих домов будет контрастировать с этим зданием. Оно выглядит впечатляюще, но обладает при этом сложностью форм, которую подчеркивает цвет окисленной меди, покрывающий его стены.

На своей лекции в Москве вы показали первый набросок этого здания. Почему вы выбрали такую форму?

Мы объединили несколько элементов, чтобы создать эту форму. Вместе они составляют скульптуру из области нестандартной геометрии. Она как будто высечена ветром и полностью покрыта удивительным цветом, так что стены будут отбрасывать голубые и зеленые отблески. Части здания окажутся связаны между собой благодаря внутренним уровням. Это позволит пространству развиваться в ширину внутри прозрачной капсулы, которая позволит видеть город вокруг.

Какие материалы вы будете использовать для такого сложного проекта?

Сама конструкция будет из бетона, а покрытие — из окисленной меди. Портик мы сделаем прозрачным: целиком из стекла.

Вы видите это здание так, словно оно уже построено. Какими будут его главные черты?

Это здание кажется очень необычным, но стеклянная капсула, о которой я уже говорил, на самом деле имеет стандартный для музеев план, так что сюда легко будет привозить и увозить экспонаты с уровня — 1. На нижнем этаже под ней будет паркинг, большая система помещений для хранения и части четырех скульптурных элементов.

Внутри самой капсулы я хочу сделать два уровня. Публичное пространство окажется внизу, и в нем будет лобби, в котором смогут разместиться несколько инсталляций, кафе, магазинчик и две большие лекционные аудитории разного размера (от 500 до 800 мест). Эти залы мы сделаем в форме параллелепипедов цвета красного дерева, и в них будут три зимних сада с раздвижной крышей. На нижнем ярусе появятся три крупных элемента, покрытые медью, которые будут выдаваться вперед. Так мы сможем обеспечить контраст между чертами здания музея и формальной геометрией окружающего пространства. А на верхнем этаже, в мезонине, мы разместим кабинеты.

Каких эмоций вы ожидаете от людей, которые будут смотреть на музей снаружи и изнутри?

О, это здание — один из моих самых красивых проектов. Я хочу, чтобы его появление стало настоящей вехой для жителей города. Чтобы этот музей и образовательный центр отразили образ нового поколения. Я задумывал их как точку соприкосновения представителей российского и международного научного сообщества. Здесь у них будут все необходимые мультимедийные системы, чтобы делиться друг с другом самой свежей информацией. Я рассчитываю, что в год в музей будет приходить 1,3 миллиона посетителей.

Когда вы хотите начать строительство?

Строительство начнется в 2016 году.

Какие еще проекты вы запланировали на ближайшие пять лет?

Несколько проектов по всему миру. Сейчас мы строим башню Guosen в Шеньчжене, в Китае, а в июне этого года начали возводить Культурный центр CBD в Пекине. Кроме того, мы работаем над проектом обновления Beverly Center в Лос-Анджелесе, Калифорния. И это, конечно, не все.

Описывая свою философию, вы однажды сказали, что она основана на конфликте между сердцем (хаотической структурой, как вы нарисовали ее в тот раз карандашом на стене) и разумом (четкой формой, похожей на дом). Что это означает?

Это вопрос чувства. Можно много говорить о том, что должно быть первым, а что вторым, но в моменте рождения задумки, который всегда является точкой фокуса, есть что-то чудесное, невнятное, неповторимое и единственное в своем роде. Это то, что заполняет собой пустое пространство. Когда новый проект оказывается закончен, мы можем только ощутить изумление и гордость. Идея всегда берет исток в познании: тогда, когда она хочет этого, а не тогда, когда мы хотим.

Почему в архитектуре важно напряжение?

В центре нашего внимания всегда был человек. Сегодня архитекторы должны дать обществу нечто большее, чем функциональность. И даже нечто большее, чем эстетическое удовольствие. Самое важное, что архитектор обязан делать после того, как он гарантировал людям функциональность, — это давать им чувства. Я верю, что это долг архитектора — быть активным и критически настроенным членом общества, в котором он живет. Это и есть напряжение. Нам хочется только, чтобы наша архитектура признавалась благодаря чувству, сильному чувству, вот и все.