Рекомендации по подготовке к устному экзамену. Часть 1

Ксения Волоскова
1108
0

Теория и методология

Вопросы: 1, 2, 3, 4, 6, 8, 9, 10, 11, 14, 26

1. «Культура» в системе понятий: культура и природа; культура и техника; культура и цивилизация

Для ответа на этот вопрос для начала стоит обозначить, как возникло понятие «культура» и как трансформировалось его значение и употребление.

Слово «культура» имеет латинское происхождение и восходит к слову colere. Первоначальное значение связано с земледелием — культивировать, возделывать что-либо (впервые употребляется у Марка Порций Катона Старшего в трактате De agri cultura). В греческом контексте близким к этому понятием была paideia — воспитание. В качестве самостоятельного термина и в научном контексте понятие культура вводится только в XVIII веке И.Г. Гердером в трактате «Идеи к философии истории человечества».

В целом, помимо продолжающих сохраняться ранних значений, можно выделить широкое и узкое понимание культуры. В широкое входили бы различные практики людей, обусловленные тем или иным контекстом. В узком смысле под культурой обычно понимаются, условно, лучшие результаты творчества людей — искусство, литература и т.п.

Место «культуры» в системе теоретических понятий связано в первую очередь с различными подходами к разделению сфер деятельности тех или иных наук. Так противопоставление культуры и природы возникло из разделения «наук о природе» и «наук о духе». В тоже время, в настоящее время такая дихотомия стирается, и стоит помнить о том, что природа также является культурным конструктом.

Одновременно с самостоятельным становлением понятия «культуры» в XVIII же веке формируется понятие «цивилизация». Противопоставление культуры и цивилизации связано с различиями в французской и немецкой культуре:

По-немецки «цивилизация» обозначает нечто очень полезное, но все же имеющее ценность как бы второго порядка, а именно, то, что охватывает лишь внешнюю сторону жизни, затрагивает лишь поверхностные слои человеческого существования. Для самоинтерпретации, для выражения собственной сущности и гордости за свои достижения немцы используют слово «культура» (Н. Элиас).

Далее важную роль в трансформации понятия играет установившееся употребление слова культура во множественном числе (И. Гердер).

Что касается соотношения с культуры с техникой, здесь можно сказать о том, что техника сама является частью культуры, и в тоже время может влиять на культуру (например, концепция ускорения инновация у Г. Люббе).

Возвращаясь к истории употребления понятия, стоит отметить, что в России оно впервые появилось в Карманном словаре иностранных слов, изданном Н. Кирилловым в 1845 г., однако распространение получило только в 60-е гг. XIX века. Термин «цивилизация» так же приникает в Россию с переводными книгами.

В целом же понятие «культура» имеет множество различных трактовок. Так А. Кребер и К. Клакхон в 1950-е гг. выделили 150 определений, распределив их по группам: описательные, исторические, нормативные, психологические, структурные, генетические.

Имена: Марк Порций Катон Старший, И. Гердер, В. Дильтей, Г. Риккерт, М. Хайдеггер, О. Шпенглер, А. Тойнби, Н.Я. Данилевский, Ч. Сноу, В.Лепенис, Н. Элиас, Г. Люббе

Литература:

  • Ионин Л.Г. Социология культуры. М. 2004. (части — История слова культура, Определения культуры, Три культуры и герменевтика)
  • Доброхотов А.Л. Калинкин А.Т. Культурология. М. 2010.
  • Люббе Г. В ногу со временем. О сокращении нашего пребывания в настоящем // Вопросы философии. 1994. № 4. С. 94−113.
  • Элиас Н. Придворное общество. М.: Языки славянской культуры, 2002.
  • Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования: В 2 т. М.; СПб.: Университетская книга, 2001.

2. Основные типы определения культуры

В первую очередь здесь стоит обратиться к истории возникновения понятия, и выделить трансформировавшиеся значения понятия «культура».

Слово «культура» имеет латинское происхождение и восходит к слову colere. Первоначальное значение связано с земледелием — культивировать, возделывать что-либо (впервые употребляется у Марка Порций Катона Старшего в трактате De agri cultura). В греческом контексте близким к этому понятием была paideia — воспитание. В качестве самостоятельного термина и в научном контексте понятие культура вводится только в XVIII веке И.Г. Гердером в трактате «Идеи к философии истории человечества».

Далее важно отметить разграничение на культуру в широком и узком смысле этого слова. В этом плане важно и то, что в современных исследованиях границы высокой и низкой культуры размываются, и в след за направлением Cultural studies изучается скорее не канон лучших произведений человечества, а система практик.

В качестве примера каталогизации возможных определений культуры можно привести книгу, которую американские антропологи А. Кребер и К. Клакхон опубликовали в 1952 году и где дали обзор определений и концепций культуры.

«Они проанализировали более 150 определений, каждое из которых отражало важную сторону понятия культуры и, безусловно, имело право на существование. В 1963 г. Кребер и Клакхон переиздали книгу, значительно расширив перечень определений культуры за счет включения новых интерпретаций, которые появились за десятилетие… Этот обзор определений и концепций культуры был, пожалуй, наиболее полным из имевшихся в мировой литературе, но и он все-таки имел некоторые пробелы, ибо Кребер и Клакхон сосредоточивались на подходах, принятых в англо-американской литературе, и вне поля зрения исследователей осталось многообразие определений и концепций, имевшихся в немецкоязычной и франкоязычной традициях. Тем не менее эта работа дает достаточно адекватное представление о типах и способах определения понятия культуры. Кребер и Клакхон разделили все определения культуры на шесть основных типов (от А до F), причем некоторые из них в свою очередь разделяются на несколько групп.

А. Описательные определения, в которых упор делается на перечисление всего того, что охватывает понятие культуры. Родоначальником такого типа определений культуры является знаменитый антрополог Э. Тайлор. Согласно Тайлору, «культура, или цивилизация, в широком этнографическом смысле слагается в своем целом из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества» [71, с. 18].

B. Исторические определения, в которых акцентируются процессы социального наследования, традиция. Примером здесь может служить определение, данное известным лингвистом Э. Сепиром: культура — это «социально унаследованный комплекс способов деятельности и убеждений, составляющих ткань нашей жизни» [159, р. 221]. Недостаток определений этого типа связан с предположением о стабильности и неизменности, в результате чего из виду упускается активность человека в развитии и изменении культуры.

C. Нормативные определения. Эти определения делятся на две группы. Первая из них — определения, ориентирующиеся на идею образа жизни. По определению, данному антропологом К. Уислером, «образ жизни, которому следует община или племя, считается культурой… Культура племени есть совокупность стандартизованных верований и практик, которым следует племя» [194, р. 15]. Вторая группа — определения, ориентирующиеся на представления об идеалах и ценностях. Здесь можно процитировать два определения: данное философом Т. Карвером, «культура — это выход избыточной человеческой энергии в постоянной реализации высших способностей человека» [102, р. 283], и предложенное социологом У. Томасом, «культура…это материальные и социальные ценности любой группы людей (институты, обычаи, установки, поведенческие реакции) независимо от того, идет ли речь о дикарях или цивилизованных людях» [180, р. 8].

D. Психологические определения, в которых упор делается либо на процесс адаптации к среде (D-I), либо на процесс научения (D-II), либо на формирование привычек (D-III). Индексом D-IV Кребер и Клакхон обозначают «чисто психологические определения». Ниже приведены определения, наиболее характерные для каждой из этих четырех групп.

D-I. «Совокупность приспособлений человека к его жизненным условиям и есть культура, или цивилизация… Эти приспособления обеспечиваются путем сочетания таких приемов, как варьирование, селекция и передача по наследству» (социологи У. Самнер и А. Келлер) [177, р. 46 — 47].

D-II. «Культура — это социологическое обозначение для наученного поведения, т.е. поведения, которое не дано человеку от рождения, не предопределено в его зародышевых клетках как у ос или социальных муравьев, а должно усваиваться каждым новым поколением заново путем обучения у взрослых людей» (антрополог Р. Бенедикт) [91, р. 13].

D-III. Культура — это «формы привычного поведения, общие для группы, общности или общества. Она состоит из материальных и нематериальных элементов» (социолог К. Янг) [195, р. 592].

D-IV. «Под культурой мы будем понимать совокупность всех сублимаций, всех подстановок или результирующих реакций, короче, все в обществе, что подавляет импульсы или создает возможность их извращенной реализации» (психоаналитик Г. Ро- хайм) [157, р. 216].

E. Структурные определения, в которых внимание акцентируется на структурной организации культуры. Здесь характерны определения, данные антропологом Р. Линтоном: а) «культуры — это в конечном счете не более чем организованные повторяющиеся реакции членов общества»; б) «культура — это сочетание наученного поведения и поведенческих результатов, компоненты которых разделяются и передаются по наследству членами данного общества» [141, р. 5, 32].

F. Генетические определения, в которых культура определяется с позиции ее происхождения. Эти определения разделяются на четыре группы: F-I, в которых культура рассматривается как продукт или артефакт; F-II, в которых упор делается на идеях; FIII, в которых подчеркивается роль символов; F-IV, в которых культура определяется как нечто, происходящее из того, что не есть культура. Ниже приведены определения, наиболее характерные для каждой группы.

F-I. «В самом широком смысле слова культура обозначает совокупность всего, что создано или модифицировано сознательной или бессознательной деятельностью двух или более индивидов, взаимодействующих друг, с другом или воздействующих на поведение друг друга» (социолог П. Сорокин) [174, р. 3].

F-II. «Культура — это относительно постоянное нематериальное содержание, передаваемое в обществе посредством процессов обобществления» (социолог Г. Беккер) [90, р. 251].

F-III. «Культура — это имя для особого порядка, или класса феноменов, а именно: таких вещей и явлений, которые зависят от реализации умственной способности, специфичной для человеческого рода, которую мы называем «символизацией». Говоря точнее, культура состоит из материальных объектов — орудий, приспособлений, орнаментов, амулетов и т.д., а также действий, верований и установок, функционирующих в контекстах символизирования. Это тонкий механизм, организация экзосоматических путей и средств, используемых животным особого рода, т.е. человеком, для борьбы за существование или выживание» (социолог Л. Уайт) [191, р. 363].

F-IV. «То, что отличает человека от животных, мы называем культурой» (естествоиспытатель и философ В. Оствальд) [150, р. 510].

Каждое из этих многообразных определений сосредоточивается на какой-то одной стороне, характеристике, одном качестве культуры. Как правило, они не являются взаимоисключающими. Разумеется, зачастую из краткого определения понять ход мыслей того или иного автора трудно или просто невозможно. Для понимания нужен более широкий контекст. Однако можно приблизительно представить себе, в чем были бы согласны авторы буквально всех приведенных выше определений. Без сомнения, они были бы согласны с тем, что культура — это то, что отличает человека от животных, культура — это характеристика человеческого общества. Кроме того, они, наверное, согласились бы, что культура не наследуется биологически, но предполагает обучение. Далее, они наверняка признали бы, что культура напрямую связана с идеями, которые существуют и передаются в символической форме (посредством языка). Это самые общие суждения о культуре, относительно которых возможно согласие среди исследователей самых разных направлений в социальных и гуманитарных науках. Дальнейшие уточнения, конечно, привели бы к разногласиям. На них мы здесь сосредоточиваться не будем. Для нас важно, что этих, предполагающих консенсус представлений о культуре достаточно для дальнейшего изложения».

Ионин Л.Г. «Социология культуры».

Имена: Марк Порций Катон Старший, И.Г. Гердер; А. Кребер и К. Клакхон

Литература:

  • Ионин Л.Г. Социология культуры. М. 2004. (части — История слова культура, Определения культуры, Три культуры и герменевтика)
  • Доброхотов А.Л. Калинкин А.Т. Культурология. М. 2010.

3. Основные парадигмы познания культуры: сциентистская и герменевтическая установка в социальных науках, количественные и качественные методы исследования

Проблематика сциентистской и герменевтической позиции в исследованиях культуры опять же восходит к традиционному разделению «наук о природе» и «наук о духе» и соответствующим им методам.

В 1959 году Ч. Сноу пишет работу под названием «Две культуры и научная революция», где говорит о наличии двух групп интеллигенции с существенно разным культурным сознанием — гуманитарной и естественно-научной: «если сторонники естественно-научных и технических подходов полны веры в будущее, убеждены в возможности создать процветающее общество на основе научного знания и научной организации общественной жизни, то «гуманитарии» стремятся держаться традиционных ценностей, которые считаются уже почти утраченными под натиском научно-технического прогресса» (Ионин, «Социология культуры»).

Подобная дихотомия, особенно характерная для конца XIX — начала ХХ вв. предполагала противопоставление культуры и цивилизации — духовного творчества и полноты жизни с одной стороны и холодного расчета с другой. В отличие от позиции критики культуры (восходящей к Ф. Ницше и развитой в «философии жизни») взгляд Ч. Сноу характеризуется «полярным изменением оценки одного и другого направления, т.е. негативной оценкой мировоззрения и социальной роли литературно-гуманитарной интеллигенции» (Ионин, «Социология культуры»), что вызывало дебаты.

В 1985 выходит работа социолога В. Лепениса «Три культуры», где выделил культуру социальных наук: «Если в XIX в. две фракции боролись за право формирования мировоззренческих ориентиров современной жизни, то теперь эта борьба развертывается в рамках «третьей» культуры, т.е. в рамках социальных наук, которые постоянно колеблются между сциентистской позицией, ориентированной на идеал естественно-научного знания, и герменевтической установкой, которая близка традиционному литературно-гуманитарному подходу» (Ионин, «Социология культуры”).

Что касается герменевтического подхода, изначально он формировался как искусство толкования древних рукописей, затем такими философами как Ф. Шлейермахер, В. Дильтей, М. Хайдеггер область герменевтики была распространены на более широкие сферы. Здесь можно подробнее рассмотреть историю герменевтики и развитие представлений о герменевтическом круге, однако в целом различие геменевтического и сциентистского подхода сводится к следующему. Последний предполагает веру в возможность объективного познания и идею бесконечного поступательного прогресса познания. В гуманитарных же науках «речь идет о круговом, постоянно возвращающемся к собственным основаниям движении познания. Целое — социальный и культурный мир (его можно понимать как «текст» у ранних герменевтиков) — становится здесь предметом познания со стороны его собственной «части», которая путем понимания целого углубляет понимание самой себя, тем самым, в свою очередь, углубляя содержащееся в ней понимание целого».

Что касается социальных наук, сформировавшись в XIX веке по образу естественных с посылом на объективное познание общества, первоначально они использовали соответствующие методы: «Такая ориентация в социологии, именуемая то сциентистской, то натуралистической, то позитивистской, оказалась преобладающей в течение всего ХХ столетия» (Ионин).

Однако во второй половине XX века сформировалось понимание того, что «объективность» сама по себе — продукт того или иного времени. Статус науки проблематизировался. Таким образом, в социальные исследования все больше начинает входить герменевтическая перспектива и качественные методы.

В современной ситуации в исследованиях культуры и общества развиваются и количественные, и качественные методы. В качественных исследованиях также вырабатываются свои стадии и ограничения (Ильин). Количественные методы активно используются в таком направлении, как Digital Humanities.

Имена: Ч. Сноу, В. Лепенис, Ф. Шлейермахер, В. Дильтей, М. Хайдеггер.

Литература:

  • Ионин Л.Г. Социология культуры. М. 2004.
  • Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования: В 2 т. М.; СПб.: Университетская книга, 2001.
  • Ильин В.И. Драматургия качественного полевого исследования. СПб.: Интерсоцис, 2006.

4. Циклическая и линеарная модели описания культуры и общества

Ключевым моментом в развитии парадигм описания культуры является начало употребления этого определения во множественном числе, перенос внимания от культуры в целом к конкретным культурам.

Развитие культуры может рассматриваться с двух точек зрения — с эволюционистской, или линеарной позиции, или же с позиции циклической теории. При этом при смене ракурса на циклические теории, полного отказа от эволюционной парадигм не происходит: «Под культурными циклами понимается определенная последовательность фаз изменения и развития культуры, которые следуют закономерно одна за другой и при этом мыслятся как возвращающиеся и повторяющиеся. Здесь очевидна аналогия с человеческой жизнью. Человек рождается, переживает детство, юность, зрелость, старость и умирает; то же можно сказать и о культурах: каждая культура рождается, переживает свой цикл и умирает».

Что касается эволюционистской теории, ее сторонниками являлись Конт и Спенсер. С этой точки зрения общественное развитие рассматривалось как процесс изменения от низшего к высшему, от простого к сложному. В процессе эволюции старое отмирает, часть старого изменяется, добавляется что-то новое.

По Конту движущая сила развития мира — сила человеческого духа, интеллект, мораль. То есть развитие общества напрямую зависит от знаний человека, и проходит три стадии: теологическую (вера в сверхъестественное), метафизическую (преобладание абстрактных понятий), позитивная (открытие законов природы и общества и их применение для организации общества).

Циклической же парадигмы придерживались Данилевский, Тойнби, Шпенглер, П. Сорокин, Гумилев.

Для примера подробнее можно рассмотреть концепцию Н.Я. Данилевского, разработанную в книге «Россия и Европа», изданной в 1871 году. Он выделяет следующие культурно-исторические типы: египетский; китайский; ассирийско-вавилоно-финикийский, или древнесемитский; индийский; иранский; еврейский; греческий; римский; новосемитский, или аравийский; германо-романский, или европейский. Каждый из них имеет собственную историю, и каждый из них имеет право на собственную (а не европейскую) древнюю, среднюю и новую историю.

Законы исторического развития по Данилевскому:

  1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, составляет самобытный культурно- исторический тип.
  2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему относящиеся, пользовались политической независимостью.
  3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых… цивилизаций.
  4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие.
  5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно- продолжителен, но период цветения и плодоношения — относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу» (Ионин, «Социология культуры»).

В целом «на культурфилософском уровне основой новой парадигмы было циклическое учение, а на методологическом уровне — функционализм. В культурной антропологии это учение разрабатывали Б. Малиновский и А. Рэдклифф-Браун. Они исходили из того, что в культуре, понимаемой как целостность, нет «лишних» элементов. Что бы мы ни рассматривали: декоративный элемент одежды, религиозную традицию, формы ритуалов — все выполняет свою определенную функцию в целостности культуры, понимаемой как «особенная форма приспособления человеческой группы к условиям среды ее обитания» (Ионин). Поэтому уходит в прошлое и рассмотрение тех или иных культур как примитивных, а также описательный подход, где достаточно каталогизации культурных объектов — важно понимать из функции в этой культуре.

Имена: О.Конт, Г. Спенсер, Н.Я. Данилевский, А. Тойнби, О. Шпенглер, П. Сорокин, Л.Н. Гумилев, Б. Малиновский, А. Рэдклифф-Браун

Литература: Ионин Л.Г. Социология культуры. М. 2004.

14. Социальный конструктивизм П. Бергера и Т. Лукмана

Социальный конструкционизм — социологическая теория познания, развитая Питером Бергером и Томасом Лукманом в книге «Социальное конструирование реальности» (The Social Construction of Reality, 1966). По мнению ряда исследователей, социальный конструкционизм является одним из направлений конструктивизма и его целью является выявление путей, с помощью которых индивидуумы и группы людей принимают участие в создании воспринимаемой ими социальной реальности.

Социальный конструкционизм рассматривает процессы формирования людьми социальных феноменов. Одним из продуктов институализации социальных феноменов являются традиции. Конструируемая социальная реальность — перманентный, динамический процесс; реальность воспроизводится людьми в процессах её интерпретации ими и формулировки знаний о ней. Бергер и Лукман обосновывают идею о том, что любое знание, включая самые основополагающие представления о социальной реальности, образующие так называемый здравый смысл, происходит и поддерживается за счёт социальных интеракций.

Одной из задач социального конструкционизма является исследование тех процессов, посредством которых человек формирует, институализирует, постигает и интегрирует в традицию и социальные ценности социальные феномены. Поскольку социальные конструкты, как интерпретации реальности и объекты знания, не предзаданы от «природы», они должны постоянно поддерживаться и подтверждаться, чтобы существовать.

Согласно социальному конструкционизму, социальный конструкт является идеей, которая воспринимается как естественная и очевидная теми, кто принимает ее. С точки зрения теории социальный конструкт и лежащая в его основе идея остаются изобретением или искусственно созданным культурным артефактом, принадлежащим определённой культуре или сообществу. Человек избирателен по отношению к социальным конструктам, принимая одни и отвергая другие. Существование социальных конструктов не определяется трансцендентной сущностью или природой. В то же время такое понимание социального контрукта не следует трактовать как радикальный антидетерминизм.

Социальный конструкционизм Бергера и Лукмана восходит к философской феноменологии Мартина Хайдеггера и Эдмунда Гуссерля. С социологическими аспектами феноменологического учения Бергер ознакомился во время докторского исследования, научным руководителем которого был основоположник феноменологической социологии Альфред Шюц. На протяжении 1970-х и 1980-х годов происходит трансформация социального конструкционизма под влиянием Мишеля Фуко. Фуко и его последователи осуществили «нарративный поворот» в общественных науках. Это, в частности, оказало влияние на формирующуюся социологию научного знания и растущую сферу науковедения и изучения технологии (в английской терминологии — Science and Technology Studies, STS). Внутри самого социального конструкционизма есть разные течения, отклоняющиеся либо в сторону либерального конструкционизма (в духе Ю. Хабермаса полагающих, что в «идеальной речевой ситуации» сила вообще может быть исключена из взаимодействий в мировой политике), либо в направлении реалистского конструкционизма, который исходит из тезиса Мишеля Фуко, что некая форма силы всегда присутствует в любых условиях, включая и анархическую международную систему. Социальный конструкционизм всё же скорее склоняется в сторону либерального идеализма Канта и Хабермаса.

Литература

  • Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: Трактат по социологии знания / Пер. с англ. Е. Руткевич; Моск. филос. фонд. — М.: Academia-Центр; Медиум, 1995. — 323 с. — (Первые публикации в России).
  • Якимова, Е.В. Социальное конструирование реальности: социально-психологические подходы: науч.-аналит. обзор / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отд. социологии и социал. психологии. — М.: ИНИОН, 1999. — 115 с. — (Социал. психология). — Библиогр.: с. 112 — 115 ISBN 5−248−00144−7
  • Raskin, J. D. (2006). Constructivist theories. In J.C. Thomas & D.L. Segal (Eds.), Comprehensive handbook of personality and psychopathology. Vol. 1: Personality and everyday functioning. New York, NY: John Wiley.
  • Pinch, Trevor J. and Wiebe E. Bijker. "The Social Construction of Facts and Artefacts: Or How the Sociology of Science and the Sociology of Technology Might Benefit Each Other." Social Studies of Science 14 (August 1984)
  • Searle, J. The Construction of Social Reality. — New York: Free Press, 1995.

11. Культурный капитал и его типы (П. Бурдье)

Капитал, в зависимости от области, в которой он функционирует может выступать в трех основных обличиях: экономического капитала, который непосредственно и напрямую конвертируется в деньги и институционализируется в форме прав собственности; культурного капитала, который при определенных условиях конвертируется в экономический капитал и может быть институционализирован в форме образовательных квалификаций; социального капитала, образованного социальными обязательствами («связями») [connections], который при определенных условиях конвертируется в экономический капитал и может быть институционализирован, например, в форме аристократического титула.

Культурный капитал

Культурный капитал может выступать в трех состояниях: инкорпорированном состоянии [embodied state], т.е. в форме длительных диспозиций ума и тела; объективированном состоянии [objectified state] – в форме культурных товаров (картин, книг, словарей, инструментов, машин и т. д.), являющих собой отпечаток или воплощение теорий или их критики, некоторого круга проблем и т.д.; наконец, институционализированном состоянии [institutionalized state], т.е. в форме объективации (ее следует рассматривать отдельно, поскольку она, как будет видно на примере образовательных квалификаций, наделяет культурный капитал совершенно оригинальными свойствами, которые, как предполагается, тот сохраняет).

Инкорпорированное состояние [embodied state]

Большую часть свойств культурного капитала можно вывести из того факта, что в своем основном состоянии он связан с телом [the body] и предполагает некое инкорпорирование [embodiment]. Накопление культурного капитала в инкорпорированном состоянии, т.е. в форме того, что называется культурой, культивированием [Bildung], предполагает процесс воплощения в телесные формы [em-bodiment], инкорпорирования. Поскольку этот процесс влечет за собой усилия по освоению и ассимиляции, он требует затрат времени — непосредственно самого инвестора. Подобно наращиванию физической мускулатуры или приобретению загара, это невозможно сделать через вторые руки (следовательно, возможности делегирования полномочий здесь не работают).

Объективированное состояние [the objectified state]

Культурный капитал в объективированном состоянии имеет ряд свойств, которые можно определить только относительно его самого в инкорпорированной форме. Культурный капитал, объективированный в материальных предметах и средствах (письменных документах, картинах, памятниках, инструментах и т. д.) может передаваться материально. Например, коллекцию картин можно передавать точно так же, как и экономический капитал (или даже легче, ибо перевод капитала происходит в более скрытой форме). Однако здесь передается юридическое право собственности [legal ownership], а не то (или не обязательно то), что образует предпосылку данного особого типа присвоения — обладание средством «потребления» картины или использования машины, которые, являясь не чем иным, кроме как инкорпорированным капиталом, подчиняются тем же законам передачи капитала

Институционализированное состояние [the institutionalized state]

Объективация культурного капитала в форме академических квалификаций является одним из путей нейтрализации некоторых его свойств, проистекающих из того факта, что, будучи инкорпорированным, он ограничен теми же биологическими рамками, что и его носитель. Подобная объективация и составляет основу того, что отличает капитал самоучки (который в любой момент может быть поставлен под сомнение) или даже культурный капитал придворного (способный приносить только неопределенную прибыль, ценность которой колеблется на рынке обменов высшего общества) от культурного капитала, санкционированного академическими средствами при помощи юридически гарантированных квалификаций, формально независимых от личности их обладателя. При наличии академической квалификации, сертификата о культурной компетенции, наделяющего своего владельца конвенциональной, непреходящей и юридически гарантированной ценностью по отношению к культуре, возникает социальное таинство, которое порождает форму культурного капитала, относительно независимую от своего владельца и даже от самого культурного капитала, которым он распоряжается в данный момент времени. Культурный капитал институционализируется посредством коллективной магии — подобно тому, как, по словам М.Мерло-Понти, живые институционализируют умерших посредством траурных ритуалов. Достаточно лишь вспомнить о приеме на работу на конкурсных началах, когда из всего множества бесконечно малых различий в качестве исполнения работы выводятся жесткие, абсолютные, устойчивые различия, отделяющие последнего из победивших кандидатов от первого проигравшего и институционализирующие сущностное различие между официально признанной, гарантированной компетентностью и просто культурным капиталом, которому постоянно требуется доказывать свои права.

Литература:

8. Религиозная культура и капитализм (Макс Вебер)

«Протестантская этика и дух капитализма» (нем. Die protestantische Ethik und der «Geist» des Kapitalismus, 1905) — труд немецкого социолога и экономиста Макса Вебера.

Возникновение капиталистической системы в этой работе связывается немецким учёным с Реформацией, с появлением протестантских течений в христианстве, с их особым отношением к трудовой и предпринимательской деятельности; протестантский религиозно-этический комплекс, по его мнению, обеспечивает формирование трудолюбия, бережливости, честности, расчетливости. Макс Вебер отмечает «несомненное преобладание протестантов среди владельцев капитала и предпринимателей».

Почему капитализм возник именно на Западе:

М. Вебер не согласен со стандартным ответом: «стремление к наживе». «Стремление к предпринимательству», к денежной выгоде, к наибольшей денежной выгоде само по себе ничего общего не имеет с капитализмом. Это стремление наблюдалось и наблюдается у официантов, врачей, кучеров, художников, кокоток, чиновников-взяточников, солдат, разбойников, крестоносцев, посетителей игорных домов и нищих — оно свойственно all sorts and conditions of men всех эпох и стран мира, повсюду, где для этого существует какая-либо объективная возможность.

Определение рассматриваемого явления:

«Капиталистическим» мы здесь будем называть такое ведение хозяйства, которое основано на ожидании прибыли посредством использования возможностей обмена, то есть мирного (формально) приобретательства. Хозяйственная деятельность действительно ориентирована на сопоставление дохода и издержек (учет капитала) в денежном выражении, как бы примитивно это ни совершалось.

Два капитализма:

«Авантюристический» капитализм всех времен и народов: это капитализм грюндеров, крупных спекулянтов, колонизаторов и финансистов; капитализм, ориентированный на войну. Свойственная ему безудержная алчность в делах наживы ни в коей мере не тождественна западному капитализму Нового времени и еще менее того его «духу». Западный капитализм ведет к обузданию этого иррационального стремления, к его рациональному регламентированию.

Западный капитализм – стремление к наживе в рамках непрерывно действующего рационально организованного предприятия, к непрерывно возрождающейся прибыли, к рентабельности.

– это рациональная организация свободного (формально) труда.

– этот тип капитализма известен только Западу Нового времени, и нигде ранее не существовал.

– ориентированный на товарный рынок, а не на политическую борьбу или иррациональную спекуляцию.

– рациональная организация капиталистического предприятия немыслима без двух важных компонентов:

  • отделение предприятия от домашнего хозяйства (юридически оформленное разделение капитала предприятия и личного имущества предпринимателя);
  • бухгалтерская отчетность.

Другие источники возникновения западного буржуазного промышленного капитализма:

  • развитие техники и созданные ею новые возможности;
  • своеобразие западных естественных наук с их рациональным математическим обоснованием и точными экспериментальными методами;
  • рациональная структура права и управления;
  • протестантские религиозные идеи и выходившая из них этика: в прошлом в основном они формировали жизненное поведение людей. Степень именно их влияния и исследует в данной работе М.Вебер

гл. 1. Вероисповедание и социальное расслоение

Реформация означала отнюдь не устранение господства церкви в повседневной жизни, а наоборот: замену господства католической церкви — необременительного, практически малоощутимого, чуть ли не формального, на в высшей степени тягостную и жесткую регламентацию всего поведения, глубоко проникающую во все сферы частной и общественной жизни. Ведь реформаторы порицали отнюдь не чрезмерность, а недостаточность церковно-религиозного господства над жизнью.

гл. 2. «Дух» капитализма

«Дух» капитализма: систематическое и рациональное стремление к законной прибыли в рамках своей профессии, представление о профессиональном долге. Это такой строй мышления, который, хотя бы во время работы, исключает неизменный вопрос: как бы при максимуме удобства и минимуме напряжения сохранить свой обычный заработок, — такой строй мышления, при котором труд становится абсолютной самоцелью, «призванием».

Такое отношение к труду не может возникнуть как непосредственный результат высокой или низкой оплаты труда; подобная направленность может сложиться лишь в результате длительного процесса воспитания.

Первым противником, с которым пришлось столкнуться «духу» капитализма и который являл собой определенный стиль жизни, нормативно обусловленный и выступающий в «этическом» обличье, был тип восприятия и поведения, который может быть назван традиционализмом.

«Традиционалистский» строй мышления: человек «по своей природе» не склонен зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни. Повсюду, где современный капитализм пытался повысить «производительность» труда путем увеличения его интенсивности, он наталкивался на этот лейтмотив докапиталистического отношения к труду.

«Традиционалистское» хозяйство определяется по духу, которым оно проникнуто. В основе подобного хозяйства лежало стремление сохранить традиционный образ жизни, традиционную прибыль, традиционный рабочий день, традиционное ведение дел, традиционные отношения с рабочими и традиционный, по существу, круг клиентов, а также традиционные методы в привлечении покупателей и в сбыте — все это, как мы полагаем, определяло «этос» предпринимателей данного круга.

В целом же в рамках капиталистического способа производства, связанного с протестантской этикой, увеличение прибыли происходит не ради самой прибыли и перспектив потратить заработанные средства, а поскольку коммерческая успешность человека остается чуть ли не единственным критерием, по которому он может оценивать свои шансы на будущее спасение (ведь церковь уже таких гарантий не дает).

Литература: Вебер М. Избранные произведения: Пер. с нем./Сост., общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова; Предисл П.П. Гайденко. — М.: Прогресс, 1990. — 808 с.

10. Демонстративное и престижное потребление, его роль в культуре (Т. Веблен)

Из книги В.И. Ильина «Поведение потребителей»

Потребление, основным мотивом которого является демонстрация своего высокого социального положения (прежде всего социально-экономического), называют показным, престижным (потребление во имя завоевания престижа), статусным (цель — демонстрация высокого статуса). Средством демонстрации статуса является высокая цена демонстративно потребляемых вещей. Т.Веблен, американский экономист и социальный теоретик конца ХIX в. (1857−1929 гг.), ввел в оборот понятие, обозначающее это явление: «показное (демонстративное) потребление» (Conspicuous Consumption), а также «показной (демонстративный) досуг», «показные траты».

Демонстративное потребление — это «использование потребления для доказательства обладания богатством», потребление «как средство поддержания репутации» (Веблен 1984: 108).

Этот стиль потребления, по его мнению, был характерен для так называемого «праздного класса» — новых богатых американцев, которые старались подражать высшему классу Европы, но, в отличие от него, выставляли свое потребление напоказ. Это показное потребление позволяло праздному классу укрепить свое представление о себе как об элите американского общества.

Влияние урбанизации

Активизация общения между людьми подталкивает развитие демонстративного потребления. Как писал Т. Веблен, «средства коммуникации и подвижность населения представляют индивида на обозрение многих людей, не имеющих никаких других возможностей судить о его почтенности, кроме тех материальных ценностей (и, вероятно, воспитания), которые он, находясь под непосредственным наблюдением, в состоянии выставить напоказ» (Веблен 1984: 122).

Индустриализация стимулирует переселение людей в города (урбанизацию), что делает жизнь людей более анонимной. Человек в городе постоянно находится в толпе и при этом не перестает быть одиноким. Его в течение дня окружают тысячи людей, которых он не знает и которые не знают его. В этой ситуации лишь через демонстрацию потребления можно обозначить свой социально-экономический статус.

Текст, который пишется в условиях анонимного существования, должен обладать определенной спецификой. Поскольку «читатели» текста могут это делать лишь мимолетно, то, по словам Т. Веблена, подпись, подтверждающая богатство человека, «должна быть сделана такими буквами, которые бы читались на бегу» (1984: 122).

В городе общение носит анонимный и более широкий характер по сравнению с деревней. Отсюда различие в масштабах демонстративного потребления. В деревне все знают друг друга лично и с разных сторон. Человек может одеваться как угодно, но односельчане видят, сколько у него во дворе домашних животных и каких размеров его дом, знают, как его семья питается. Здесь демонстративное потребление имеет мало смысла: богатство на виду, а бедность не скрыть хорошей одеждой.

Первоначальное накопление капитала и демонстративное потребление

Наиболее ярко показное потребление проявляется в периоды первоначального накопления капитала, когда возникают новые богачи (nouveau riches — «нувориши» — термин, заимствованный из французского). В США, во многих западноевропейских странах это была вторая половина XIX в. Аналогичный процесс в России можно было наблюдать на рубеже XIX-XX века или же в 1990-е гг. Человеку тем или иным путем достаются большие деньги. Он удовлетворяет все природные потребности и хочется признания, зависти окружающих, уважения. К этому толкает извечная страсть людей к соперничеству, к достижению победы в игре, разновидностью которой является показное потребление. В таком случае потребляется не столько сама вещь, услуга, сколько отражение этого потребления в глазах окружающих.

Вовлечение в показное потребление средних и низших слоев

Т. Веблен подчеркивал две стороны потребления: демонстрируемую и скрытую от посторонних глаз: «В результате того предпочтения, которое отдается демонстративному потреблению, семейная жизнь многих классов сравнительно убога в контрасте с той блистательной частью их жизни, которая проходит на виду. Как вторичное следствие того же предпочтения люди скрывают свою личную жизнь от чужих глаз» (1984: 141).

Литература:

  • Veblen, Thorstein. (1899) Theory of the Leisure Class: An Economic Study in the Evolution of Institutions. New York: Macmillan. 400 pp.
  • Веблен Т. Теория праздного класса. М.: «Прогресс». 1984.
  • Ильин В.И. Поведение потребителей. — Сыктывкар, 1998. — 180 с.

9. Культура как индустрия (Франкфуртская школа)

Во Франкфуртской школе разрабатывалась критическая теория современного (индустриального) общества, разновидность неомарксизма. Основные представители: Теодор Адорно, Макс Хоркхаймер, Герберт Маркузе, Эрих Фромм, Вальтер Беньямин, Лео Лёвенталь, Франц Леопольд Нейман, Фридрих Поллок, из «второго поколения» — Юрген Хабермас, Оскар Негт. Термин «Франкфуртская школа» является собирательным названием, применяемым к мыслителям, связанным с Институтом социальных исследований в Франкфурте-на-Майне; сами представители критической теории никогда не объединяли себя под таким наименованием.

Представители данной школы считали, что буржуазное классовое общество превратилось в монолитную тоталитарную Систему, в которой ввиду отсутствия пролетариата революционная роль преобразования общества переходит к интеллигентам и аутсайдерам. Современное общество технократично и существует за счёт распространения ложного сознания посредством средств массовой информации, а также популярной культуры, и навязываемым культом потребления. Тоталитаризм — это практика стирания грани между приватным и публичным существованием. Франкфуртская школа существенно повлияла на различные варианты идеологии левого радикализма.

Вдохновителем многих тем о роли искусства в культуре XX в., получивших развитие в трудах франкфуртцев (Адорно, Хоркхаймера, Маркузе), был Вальтер Беньямин (1892−1940). Его работа «Происхождение немецкой трагедии» (1928) — «на редкость остроумная и глубокая», по словам Т. Манна, — считалась одной из самых значимых во франкфуртской культур-критике. Посвященная истории и философии аллегории, она давала ключ к расшифровке современной культуры и искусства. По мысли Беньямина, аллегория — это антиэстетический принцип, рождающийся в самом искусстве. Исторический контекст этого рождения, по терминологии Беньямина, — «вторая природа» гражданского общества, воплощаемая искусством барокко и представляющая естественную историю разложения, упадка и дезинтеграции. Аллегории барокко, наследуемые от романтизма до искусства XX в., оказываются доминирующими способами выражения, при которых вещи теряют свою непосредственную связь с их интерсубъективным, очевидным значением. Аллегории многих культур сплетены с упрощенными схемами, безошибочно указывающими на трансцендентное, открывающееся там, где известен код (например, в Библии, Коране). Аллегории гражданского общества, напротив, — это лишь руины, указывающие на «метафизическую бездонность» одинокого существа в тоске по трансценденции, несмотря на профанированную религиозность. Аллегоризация означает, что искусство стало проблематичным для самого себя, в той степени, в какой эстетические принципы «красивой видимости» стали достоянием эпигонов классики.

Эта тенденция усиливается в XX в., ибо практика технического воспроизводства произведений искусства стирает грань между копией и оригиналом, нивелируя его художественную ценность. Беньямин называет «аурой» то, что теряет произведение искусства в эпоху технического воспроизводства. Упадок ауры, по Беньямину, связан с развитием не только технических средств, но и соответствующих социальных потребностей: сделать культуру более доступной для «масс», приобщив их к культурным ценностям. Фотография, кино, радио и газеты разрушают ауру вещей и являются предвестниками кризиса традиционных форм: живописи, театра и литературы. Новые технологии способствуют формированию «массовости» искусства, а значит, унифицированности «масс», их некритичности, в какой его абсолютное отождествление с большинством является безусловным. Уникальность Я также оказывается монопольно определяемой обществом: она представляется как нечто естественное, природное, наделенное лишь поверхностными деталями типа усов, специфического выговора или акцента, тембра голоса или отпечатков пальцев. Похожие детали становятся определяющими стиля «культуры индустрии», навязывающего потребителю манеру двигаться, жаргон, прическу и одежду кино- и телезвезд.

Стоит отметить, Беньямин скорее поддерживает массовизацию и трансформацию искусства в направлении потери «ауры». Дальнейшая критика Адорно и Хоркхаймера уже трансформируется в этом плане.

Определяя «просвещение» как «массовый обман», а тип современной культуры как «индустрию культуры», поставляющую, как правило, лишь массовое искусство, Адорно и Хоркхаймер тем не менее рассматривают модернизм (Шенберг, Пикассо, дадаизм и экспрессионизм, сюрреализм) как оппозицию массовой культуре. Подобно «критической теории», появляющейся как бунт против традиционной философии, модернизм предстанет как одна из попыток преодоления кризиса буржуазной культуры. В модернистской свободе воображения, фантазии, пророчества и утопизма франкфуртцы видят своего рода возможность соединения революционной критики существующих общественных отношений и действительного преобразования мира. Таким образом, философия культуры Франкфуртской школы закономерно приходит к проблеме соединения философии и искусства. Подобно всей культуре XX в., массовое искусство превращает сущностные проблемы бытия в псевдопроблемы, загоняя их в подполье. Художественная функция искусства теряет свое первостепенное значение, уступая место потребительской. Усилия отдельных художников сохранить независимость и приверженность «подлинному» в искусстве не меняют положения дел, ибо в целом творческое сознание также ориентировано на модель потребления. Искусство, как и культура в целом, становится частью политики.

Развивая идеи Беньямина, Адорно и Хоркхаймер разрабатывают концепцию «индустрии культуры», согласно которой культура к середине XX в. превращается в одну из областей индустрии, подчиняясь, подобно другим ее областям, законам монополии. Однако в отличие от собственно «индустриальных» (нефтяной, химической, электрической и т. п.) сфер производства культура оказывается в ситуации самоликвидации. Рыночный принцип потребления, диктующий свои законы, заставляет создавать произведения, лишенные ауры. Вместе с художественными Ценностями из культуры исчезают «этика и вкус». «Культура индустрии», по мнению Адорно, напоминает цирк, где мастерство наездников, акробатов и клоунов утверждает превосходство физического над интеллектуальным. Опутанное идеологическими клише, приобщение личности к культуре (ее просвещение, по терминологии Адорно и Хоркхаймера) превращается в обман, а сама личность — в иллюзию. К тому же такого рода культуры служит своего рода пролонгацией труда – обеспечивает досуг людей ровно для того, чтобы они могли на следующий день дальше продолжать работать, не требуя усилий по своему восприятию.

Литература:

  • Каган М.С. Философия культуры. Становление и развитие. СПб.: Издательство “Лань”, 1998. — 448 с.
  • Беньямин В. Происхождение немецкой барочной драмы. — М.: Аграф, 2002. — 288 с.
  • Адорно Т., Хоркхаймер М., «Диалектика просвещения». М, Спб: Медиум, Ювента, 1997.
  • Адорно Т., "Эстетическая теория. (Философия искусства). М.: Республика, 2001.
  • Адорно Т.,Хоркхаймер М., «Диалектика просвещения». Философские фрагменты. М,-Спб., 1997.
  • Маркузе Г., «Одномерный человек». Москва, 1994.

6. Основные характеристики модерна: экономика, общество и культура

Эпоха моде́рна, моде́рнити, иногда моде́рн (от англ. modernity — современность; modern — современный) — понятие, означающее общество, изменённое в результате утверждения капиталистического общественного строя, индустриализации, урбанизации, секуляризации, развития институтов государства. Такое общество противопоставляется традиционному обществу и обществу постмодерна. В философских спорах на Западе понятие «модерн» (немецкий термин ’die Moderne’ и английский ’modernity’) закрепилось как совокупное обозначение исторической эпохи нового и новейшего времени до эпохи постмодерна с его непрерывной войной вследствие развала Советского Союза и двуполярного мира — с характерными для неё особенностями социального развития, культуры, искусства, философии, в котором различным непрерывно рождаемым эпохой модерна утопическим проектам и проектам милитаризации противостояло стремление широких масс к демократии и миру.
При этом в русскоязычной литературе термин модернити используется для того, чтобы не путать его, во-первых, с современностью как таковой (как указанием на настоящее время, без ценностных коннотаций), а во-вторых — с эпохой модерна (периодом развития европейского искусства на рубеже XIX — XX вв., когда возник и получил развитие модернизм).
Термин используется для описания весьма широкого временного спектра. Он может означать все относящееся к послесредневековой истории Европы в контексте выделения четырех исторических эпох:

Античности или истории древности
Средневековья,
Классицизм,
Постиндустриальное общество

В более узком смысле термин используется для обозначения исторического периода, начавшегося между 1870 и 1910 годами, продолжающегося до настоящего времени, а также в еще более узкой интерпретации: периода между 1910 и 1960 годами (приблизительно соответствует новейшему времени).
Можно выделить следующие признаки модернизированного общества:
В модернизированном обществе люди начинают во всех областях жизни действовать рационально, в то время как в традиционном обществе люди действуют так, как поступали их отцы и деды.
В модернизированном обществе достаточно высока как физическая, так и социальная мобильность населения. В традиционном обществе его члены обычно живут так же, как их отцы и деды. В модернизированном обществе человек зачастую живет не в том месте, где он родился, имеет иную профессию, чем его отец, и принадлежит к иной социальной группе.
В модернизированном обществе человек должен обладать способностью приспосабливаться к изменяющейся среде. Оно задает новый ритм жизни. Так, крестьяне обычно напряженно работают лишь при выполнении сезонных сельскохозяйственных работ, сами определяют время труда и отдыха. Но когда крестьянин перебирается в город и становится наемным рабочим, то ему приходится напряженно работать каждый день в одном и том же темпе. Политики и предприниматели вынуждены быстро реагировать на происходящие во внешней среде изменения. Человек вынужден приспосабливаться к новой среде обитания, если на старом месте он потерял источник средств к существованию, ему необходимо устанавливать контакты с незнакомыми для него людьми, привыкать к новым духовным ценностям, характерным для того общества, в которое он влился.
В модернизированном обществе имеются механизмы, которые обеспечивают возобновление экономического роста после любого кризиса. В традиционном же обществе экономический рост либо вообще отсутствует, либо происходит столь медленно, что в течение жизни многих поколений уровень доходов и образ жизни людей остаются практически неизменными.
Модернизированное общество отличается от традиционного достаточно высоким уровнем гражданской культуры широких масс, что создает предпосылки для демократии. В традиционных же обществах типичной является авторитарная власть. Хотя демократические общества имелись и в античности (Древняя Греция,Древний Рим), и в Средние века (городские коммуны), но в них в политической жизни обычно участвовала лишь меньшая часть населения, они были неустойчивыми, постоянно подвергались ударам со стороны поддерживаемых народными массами тиранов-популистов.

Литература:

  • Бек У. Общество риска: На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника, Н. Федоровой. — М.: Прогресс-Традиция, 2000. — 383 с. — Пер. изд.: Beck U. Risikogesellschaft. — Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1986ю.
  • Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Пер. с нем. — М.: Издательство «Весь Мир», 2003. — 416 с.

26. Предмет и задачи семиотики. Значение семиотики для исследований культуры

Семиотика, или семиология (греч. σημειωτική, от др.-греч. σημεῖον — «знак, признак») — наука, исследующая свойства знаков и знаковых систем.
Согласно Ю.М. Лотману, под семиотикой следует понимать науку о коммуникативных системах и знаках, используемых в процессе общения.

Семиотика выделяет три основных аспекта изучения знака и знаковой системы:

  • синтаксис (синтактика) изучает внутренние свойства систем знаков безотносительно к интерпретации;
  • семантика рассматривает отношение знаков к обозначаемому;
  • прагматика исследует связь знаков с «адресатом», то есть проблемы интерпретации знаков теми, кто их использует, их полезности и ценности для интерпретатора.

Слово «семиотика» (от semeion – знак) мало что может сказать неподготовленному человеку, хотя она проникает практически во все сферы нашей жизни благодаря предмету своего изучения – знаку. Эта наука разрабатывает понятия знака, языкового знака, языка, символа и т. п., к которым мы прибегаем в нашей повседневной жизни и с которыми мы знакомимся, изучая психологию, языкознание, логику, философию, искусство и т. д. Другими словами, семиотическая составляющая охватывает широкую область нашей деятельности, и мы постоянно используем ее свойства и терминологию, часто не отдавая себе отчета в том, что она относится к области особой науки, которая называется семиотикой. Определение семиотики в общем виде можно дать следующим образом: семиотика – это наука о знаках и знаковых системах, которая анализирует природу, свойства и функции знаков, классифицирует виды знаков, указывает пути их развития.

В жизни всех живых существ – и человека, и животных – знаки имеют огромное значение, на них базируется вся человеческая деятельность и многие формы поведения животных. Именно поэтому многие науки имеют дело со знаками – это и лингвистика, и психология, и математика, и кибернетика и т. д.

Но каждая из отдельных наук изучает знак в каком-либо его одном, отвечающем задачам данной науки, аспекте. Например, лингвистика занимается знаками естественных национальных языков, психология исследует развитие знаковых ситуаций в онтогенезе (в развитии ребенка), знаки в математике функционируют как абстрактные сущности и т. д.

А знаковая функция рекламы в современном мире связана с налаживанием эффективной рекламной деятельности и ее воздействием на потребителя. При этом ни одна из названных и других областей не охватывает общую, целостную проблему знака в отвлечении от его конкретных, свойственных данной науке, свойств. Много работал с рекламой как семиотической системой Ролан Барт (в целом расширяя представление о том, что можно считать текстом).

Последняя задача – исследование знака как такового – как раз и является делом семиотики. Семиотика дает определение знака как такового, классифицирует знаки, группирует их по определенным критериям, приводит знаковые ситуации и случаи использования знаков. Но все это становится возможным лишь потому, что семиотика владеет знаниями о частных, конкретных науках, в которых описываются конкретные знаковые ситуации и конкретные приемы использования знаков. Данные отдельных частных наук – база для применения семиотики. Но, объединив все данные отдельных наук, семиотика выводит и формулирует общие положения и законы, связанные со знаками.

Только после этого, обобщив весь знаковый материал, семиотика возвращается к частным дисциплинам и занимается отдельными знаковыми проблемами. Так появляется семиотика искусства, семиотика кино и театра, семиотика городского пространства, семиотика литературы, семиотика рекламы.

Начало науке о знаках было положено американским ученым Чарльзом Пирсом (1839–1914). Заслуга Пирса в том, что он дал характеристику основных семиотических понятий, таких как знак, значение знака, отношения между знаками и т. д., создал наиболее полную, практически исчерпывающую классификацию знаков на три типа, и, кроме того, выделил эту область исследования в отдельную науку, названную им семиотикой. Семиотику он определил как науку о природе и свойствах знаков и знаковых процессах. Человек же как создатель и интерпретатор знака занимает в теории Пирса ведущую позицию. Идеи Пирса о знаках развивал американский ученый Чарльз Моррис (1901–1978), который написал работу «Основы теории знаков», являющуюся первым систематическим изложением семиотики.

К созданию семиотики как науки о знаках шли не только философы, но и лингвисты. Так, крупнейший ученый-лингвист Фердинанд де Соссюр (1857–1913) высказал мысль о науке, изучающей жизнь знаков внутри жизни общества, которую он назвал семиологией. «Семиология – это наука о знаках, которая изучает, что происходит, когда человек пытается передать свою мысль с помощью средств, которые неизбежно носят условный характер», – писал Ф. де Соссюр в своем «Курсе общей лингвистики». «Она должна, – продолжал он, – открыть нам, в чем заключаются знаки, какими законами они управляются». Соссюр считал, что лингвистика может рассматриваться как составная часть семиологии (или семиотики), целью которой является изучение природы знаков и законов, ими управляющих. Согласно Соссюру, знак представляет собой связь между понятием и акустическим образом. Соссюр предложил четко различать два подхода к изучению языка как знаковой системы: синхронный (изучение языка, взятого в какой-то определенный исторический момент) и диахронический (изучение изменений в языке в процессе его развития).

В двадцатом веке продолжили изучение отдельных аспектов семиотики, а также ее общих проблем, видные отечественные и зарубежные ученые, в частности, Р.О. Якобсон, Э. Бенвенист, У. Эко, Р. Барт, Ю.М. Лотман, Ю.С. Степанов и др. (имена этих ученых еще будут встречаться в нашей книге по ходу освещения их научной деятельности).

Семиотическое понятие текст – один из основных терминов семиотики, который толкуется в рамках данной науки предельно широко, в отличие от привычного, часто употребляемого термина «текст» в значении осмысленной словесной последовательности. Этимологическое значение слова «текст» (что означает буквально «ткань, связь, сплетение») отсылает к широкому пониманию термина, которое трактует текст как определенным образом устроенную совокупность любых знаков, обладающую формальной связностью и содержательной цельностью.

Понятие текста в семиотике не обязательно связано только с естественным языком. Любая знаковая система, имеющая целостное значение и связность, является текстом. Поэтому к текстам с точки зрения семиотики можно отнести картины, таблицы, ноты, ритуалы, кино и т. д. Понятие «рекламный текст», который мы будем использовать, включает в себя все признаки текста в широком семиотическом значении – и словесный ряд, и изображение, и динамические элементы, и звук и пр.

Следовательно, текст есть то, что создано самими человеком для своих нужд, духовных и материальных. Поэтому текстами можно считать любые семиотические системы, специально, сознательно и целенаправленно созданные человеком. Сравнивая широкое и узкое понимание текста в семиотике, отметим, что самая широкая трактовка понятия «текст» заключается в том, что текст выступает как общее название для продукта человеческой целенаправленной деятельности, т. е. как материальный предмет, в создании которого принимала участие человеческая субъективность, отмечает Г.И. Богин. Именно из-за «рукотворности» семиотических текстов как культурных артефактов представляется слишком широкой, выходящей за социально-культурную область попытка толкования текста как всего, что может заметить размышляющий человек, включая природу. Текст, обнимающий все вокруг, представлен в известном высказывании французского ученого Ж. Деррида: «Внетекстовой реальности вообще не существует», с чем мы не можем согласиться. Именно из-за человеческой деятельности, которая создавала и создает любой культурный объект (текст) и обязательного наличия человека, способного этот текст истолковать, объяснить (интерпретировать), абсолютно все явления, окружающие человека, не могут быть признаны текстами.

В качестве текстов рассматриваются и исследуются различные культурные артефакты, в частности кино, музыка, фотография, архитектура, географические объекты, реклама и др. По определению Ю.М. Лотмана, текст мыслится как отграниченное, замкнутое в себе конечное образование, одним из основных признаков которого является наличие специфической внутренне присущей ему структуры, влекущей за собой высокую значимость категории «границы». В то же время мы можем сказать, что перед нами «не текст», если это произведение не поддается интерпретации (поскольку оно не оформлено), не воспринимается как целостное образование и не выделяется из более крупного текстового массива.

Всякий текст как семиотическая система характеризуется четырьмя отличительными признаками: операторным способом, сферой действия, природой и числом знаков, типом функционирования. Эти признаки текста, выделенные Э. Бенвенистом, применимы к любой семиотической системе со следующими уточнениями и пояснениями:

1) операторный способ – способ, посредством которого текст (семиотическая система) воздействует, то ощущение, через которое он воспринимается (зрение, слух, осязание, обоняние – все эти типы ощущений, исключая, пожалуй, пятое – вкусовое, оказываются задействованными при восприятии, в частности, рекламного сообщения как сочетания и объединения их всех при едином целостном восприятии;

2) сфера действия – область, в которой система признается, действует и является обязательной (культура, искусство, искусствознание, лингвистика, дизайн, музыка, социальная сфера и пр.);

3) природа и число знаков – материальное выражение букв, звуков, цветов, линий, форм, плоскостей, запахов в бесконечных вариациях – все эти составляющие являются производными от вышеназванных признаков семиотической системы (текста);

4) тип функционирования текста – линейность (протяженность в пространстве и во времени), иконичность (изобразительность), континуальность (непрерывность), пространственность (расположение на плоскости и в пространстве. Линейность характеризует любой словесный (вербальный) текст, иконичность, пространственность и континуальность свойственны изобразительному текстовому фрагменту либо целому тексту-изображению (в статике или динамике).

Естественный национальный язык может действовать только находясь в определенном семиотическом пространстве. Семиотическое пространство мы, вслед за Ю.М. Лотманом, определяем как семиосферу. Ю.М. Лотман выделил семиосферу по аналогии с биосферой и ноосферой В.И. Вернадского. Подобное наименование вполне оправданно:биосфера является совокупностью и органическим единством живого вещества и, с другой стороны, условием продолжения существования жизни, а семиосфера – это и результат, и условие развития культуры.

Культура есть механизм для обработки и сообщения информации. Каждая культурная система явно или скрыто подразумевает коммуникацию. С.Т. Махлина определяет феномен культуры следующим образом: «Культура есть совокупность знаковых систем, с помощью которых человечество или данный народ поддерживает свою сплоченность, оберегает свои ценности и осуществляет связи с представителями других культур и окружающим миром. Эти знаковые системы обычно называются вторичными моделирующими системами (или языками культуры)». Сюда можно отнести уже упоминавшиеся семиотические системы кино, музыки, фотографии, архитектуры, географических объектов, рекламы и др., которые можно называть языками культуры.

Вторичные моделирующие системы функционируют с помощью соглашений (конвенций, кодов), которые принимаются всеми или большинством членов социума. Но в отличие от естественного языка, в котором единственно возможный код принимается всеми членами данного языкового сообщества одинаково, коды вторичных моделирующих систем различны, и понимание их и умение ими пользоваться зависит от степени их освоенности индивидами.

Но культура не может мыслиться в отрыве от семиотического уровня, в котором главная роль отводится естественному языку. Естественный язык – единственное средство, с помощью которого все системы могут быть интерпретированы и закреплены в памяти индивида и целой группы. Естественный язык, ввиду его особого значения, называется первичной моделирующей системой. Таким образом, культура принимает характер вторичной системы, надстраиваемой над принятым в данном коллективе естественным языком. Язык же выполняет двойственную функцию: среди всех семиотических систем он наиболее развит как средство общения. В то же время язык предшествует индивиду и не зависит от последнего, а индивид получает естественный язык уже в готовом, сформированном виде. Кроме того, ребенок овладевает естественным языком до овладения другими культурными семиотическим системами, и для него эта система первична изначально.

Литература:

  • Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. М., 1977.
  • Пирс Ч.С. Начала прагматизма. Т. 2 (Логические основания теории знаков). СПб., 2000.
  • Пирс Ч.С. Избранные философские произведения. М., 2000.
  • Гуссерль Эд. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1). М., 2001.
  • Фреге Г. Логические исследования. Томск, 1997.
  • Фреге Г. Логика и логическая семантика: Сборник трудов. М., 2000.
  • Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство — СПБ, 2000. 704 с.
  • Барт Р. Мифологии / пер., вступ. ст. и коммент. С.Н. Зенкина. — М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. — 312 с.

Продолжение