День третий: Гунма: как научно подстроить незабываемые приключения в лесу

235
0

Илья Колмановский продолжает вести блог из Японии.

Сегодня поспал подольше. Завтрак в гостинице невкусный, как был в прошлую поездку. Кажется, тут это частое дело. За мной заехал хозяин фермы и мы поехали. Полтора часа в направлении цели – крупнейшего парка насекомых Gunma Insect world. Живописная дорога, холмы и ущелья, все в изумрудной бархатной растительности. Особенное впечатление поездки – температура. Нигде и никогда такого не видел, разве что в детстве в Подмосковье: ласковые, мягкие 24−27 градусов. Все время.

По дороге заехали на лесопилку, из которой ферма получает опилки, чтобы делать тонны субстрата для жуков (50 000 клиентов по стране). Яркое зрелище: в работе только дуб. Всюду огромные стволы, бревна, доски, опилки – очень красиво и вкусно пахнет. Я взял немного, чтобы показывать в музее весь круговорот.

Я обещал объяснить, почему эта тема так меня волнует. Помимо красоты жуков. Речь идет вот о какой вещи: на Земле растения захватывают углерод из атмосферы в пищевые цепочки – и только грибы умеют разлагать живую массу до конца и выдыхать в атмосферу углекислый газ обратно. Когда жуки едят труху и самих грибов, они удерживают карбон еще ненадолго – но потом они умрут и грибы съедят их в почве, чтобы тоже выдохнуть ими в небо.

Инсектарий Гунма оказался парком на 40 гектар. Сотрудники вмешиваются в естественные циклы у разных насекомых, добиваясь очень высокой плотности и численности – чтобы круто показывать всякие чудеса (светлячков, огромных жуков-носорогов, которые в свете фонаря ночью пьют сок надрезанных деревьев, шелкопрядов, для которых тут же растет шелковица).

Делают так: в подходящем месте выкладывают огромные количества бревен для личинок и строят огромные компостные кучи для взрослых жуков.

На деревьях рядом делают надрезы: ночью жуки пьют сок деревьев, и в июне их можно гарантированно наблюдать в небывалых скоплениях. Скарабеи-носороги, длиной около 10 см., копошатся на стволе в свете фонаря… Ради этого зрелища в парк приезжают тысячи людей.

Японский скарабей Trypoxylus dichotomus

Светлячки: устроен искусственный ручей в лесу, череда бетонированных канавок. Там раскармливают много-много улиток, а в апреле выпускают подрощенных хищных личинок светлячков Luceola (сейчас скажу откуда их берут, потерпите до следующей части жизненного цикла), которые этих улиток едят. Личинки в июне превращаются во взрослых, и посетители по вечерам гарантированно видят огромные скопления светлячков. Те спариваются, откладывают яйца на удобных камнях прямо тут же. И вот тут – внимание – ключевое вмешательство: работники собирают яйца, чтобы разводить личинок в лабораторных аквариумах. Это на порядки повышает выживаемость. Личинок раскармливают на улитках и выпускают – на следующий год.

Комбинация природного и лабораторного содержания – и интересно, и зрелищно, и отличный потенциал для исследований.

И тут вдруг оказалось, что сегодня уже объявлена демонстрация светлячков недалеко отсюда. Я-то был уверен, что непростительно промахнулся с планированием, потому что в целом по стране это происходит гораздо позже. Я отпустил переводчицу и отменил отъезд в Токио. Мне быстро нашли гостиницу, отвезли туда и пообещали забрать вечером; следующий поезд на Токио только завтра в полдень. Тихий-тихий маленький городок среди холмов. Ни души, ни звука, никаких огней. В десяти минутах от гостиницы нашел огромный супермаркет, в нем очередные безвкусные суши – и, о счастье, помидоры. Съел их в отеле, и за мной заехал молчаливый куратор из инсектария. Поехали смотреть.

Это ни с чем не сравнить. Ночь, по берегу ручья молча прогуливаются люди всех возрастов; темно, тепло. Прошла девочка лет 4−5 и глубоко поклонилась мне. Вдоль ручья летают светлячки, ты видишь их сотнями. Ритм вспышек гораздо медленнее, чем у тайского Pteroptyx (которого я наблюдал в прошлом году, это отдельная история), и в нем труднее углядеть синхронию (тайские вспыхивают идеально в такт, сотни жуков – в такт, в такт). Но если как-то ментально замедлиться самому, то начинаешь видеть рассыпчатые островки, зарождающиеся ансамбли и элементы кворума.

Сам момент вспышки отзывается какой-то неуловимым уколом счастья: словно до нее не было точных оснований считать, что эта точка в трехмерном пространстве существует, но вспышка удостоверяет, что так оно и есть, и что это место занимает подвешенный в воздухе, неспешно плывущий по плавной синусоиде жук. Куратор указал на одного, летящего прямо над нами и непринужденно поймал его, показал в горсти – огромный, гораздо больше тайского.

Все это время из деревни над нами доносились звуки барабанов и флейты, как в моем любимом фильме Куросава. Когда мы доехали, был деревенский праздник: мужчины пели (пять больших барабанов, три маленьких, одна флейта), женщины ритмично вышагивали в танце с красными бумажными зонтиками. Всем около 70 лет.

У гостиницы куратор поймал и отдал мне носорога – из тех, о которых мы весь день говорили. Я посадил его в банку, дал банан и мы с ним легли спать.

(Первый день, Второй день)