Профессор в эпицентре

325
0

30 августа в Политехническом музее на ВДНХ, в павильоне №26, появился новый интерактивный экспонат — модель пульта управления запуском атомной бомбы. Он был специально создан госкорпорацией «Росатом» и куратором Анной Титовец к 65-летию испытания РДС-1. «Измерительными приборами» здесь стали фотоснимки, кинохроника и архивные документы, рассекреченные совсем недавно. Всеми ими можно управлять с помощью тумблеров, которые очень похожи на настоящие.

В честь 65-летия испытания первой советской атомной бомбы в Политехническом музее выступил один из ее разработчиков и испытателей — профессор Аркадий Бриш. Он рассказал о том, как создавалась РДС-1 и о том, какое значение имела ее разработка. Политех публикует главные тезисы его лекции.

«Основная цель, которой мы добивались, состояла в том, чтобы Соединенные Штаты отказались от применения ядерного оружия. И мы этой цели достигли. Мы за короткое время разработали свое оружие такого типа и поставили Штаты в условия, когда они не смогли принять решение и совершить этот необдуманный поступок. Позже то, что мы создали, было перенесено в мирные области. 60 лет назад начала работать Обнинская атомная электростанция. Появился атомный ледокольный флот».

«Ядерное оружие — это не оружие войны. Оно существует для того, чтобы мир жил в покое и согласии. Чтобы он решал спорные вопросы только договорным путем. Я хочу, чтобы вы поняли: ядерная война недопустима! Она может привести к гибели цивилизации. К гибели всех нас. Только мирные решения правительств могут позволить миру существовать длительное время. Позволить народам всего мира иметь удовольствие жизни и дальнейшего существования их детей, внуков, правнуков и последующих поколений. Я считаю, мне очень повезло, поскольку я смог посвятить жизнь решению этого вопроса».

«Я занимался разработкой первого атомного заряда. Затем, поскольку его нужно было подрывать, нам потребовалось создать схему подрыва, еще не имея четкого представления о том, как эту задачу решать».

«Моя жизнь в Сарове была счастливой. Мы работали очень увлеченно. Приезжали утром на полигон, начинали готовить эксперимент, который нужно было проводить на площадке для взрывов, работали в каземате, где располагалась измерительная аппаратура и откуда мы управляли взрывами. Трудились до глубокой ночи, до 2–3 часов, — и возвращались в Саров. Там нас ждал горячий ужин, потом можно было поспать несколько часов и к 9 утра снова быть на полигоне. Это было прекрасное и напряженное время. По воскресеньям мы ходили на лыжах, путешествовали по реке. Наслаждались и работой, и жизнью».

«Взрывчатое вещество, которым мы пользовались, нельзя было хранить. Нужно было уничтожать его или сдавать обратно. Я поговорил со своим техником, мы решили рассыпать вещество вокруг каземата и взорвать. Однако мы не подумали о том, что произойдет после этого. Когда мы дали сигнал, чтобы никто не заезжал на полигон, и провели взрыв, оказалось, что мы выкопали громадную канаву вокруг каземата. И нам нужно было до прихода охраны и до приезда начальства ее закопать. Мы взяли лопаты и закопали канаву вдвоем. Потому что мы сделали, конечно, совершенно запрещенную вещь, и могли попасть под суд за это».

«Моим главным достижением было то, что я сообразил: ядерный взрыв нашего заряда произойдет, если мы сожмем материал до такой плотности, что на миллионные доли секунды он войдет в состояние, когда подача нейтронного импульса вызовет ядерный взрыв. Возможность найти момент, когда это состояние наступит, и вызвать такой импульс, тогда называли фантазией».

«Ощущение от ядерного взрыва нельзя передать в описании, рассказе или кинофильме. Это очень напряженный момент, который можно наблюдать только сквозь защитные очки. Без них эта вспышка ярче тысячи солнц ослепит тебя минимум на 15 минут. Я это испытал. Когда 15 минут не видишь, думаешь, что уже никогда больше не сможешь стать зрячим».

«Вообще, участвовать в подготовке ядерного взрыва и работать с электродетонаторами, которые опасно держать в руках, — это страх. Мы решали нужные задачи с соблюдением техники безопасности. Хотя сомнения все время появлялись, так что мы постоянно разрабатывали новые разъемы, кабели и старались сделать так, чтобы операция стала безопаснее и надежнее».

«Чтобы заниматься опасной профессией, нужно не читать о ней, не думать, а просто взять и испытать опасность лично. Это прекрасный стимул для того, чтобы работа была выполнена».

«Всякий раз после очередного ядерного взрыва меня приглашали поехать в эпицентр, и я с удовольствием соглашался. В эпицентре была сильная радиация, и там опасно было находиться. Я посетил множество эпицентров. А в главной лаборатории у меня постоянно работала нейтронная трубка, которая источала угрожающее жизни излучение. Но радиация действует на человека избирательно. Некоторые заболевают и умирают, получив незначительную дозу. А я получал дозы сотни раз, живу, и мне уже исполнилось 97 лет».